Н.Д. Гурьев

 

Страсти и их воплощение

в соматических и нервно-психических болезнях

 

От издательства

В предлагаемой работе Н.Д. Гурьева "Страсти и греховные черты характера и их воплощение в соматических и нервно-психических заболеваниях", мы продолжаем разговор о соотношении душевного и телесного в человеке. Первая книга этой серии "Из дневника православного психиатра" вызвала большой резонанс. Хочется сердечно поблагодарить за письма и отклики наших читателей, особенно медиков и пастырей.

Церкви никогда не было безразлично как душевное, так и телесное здоровье человека. Она никогда не оставляла человека без своей заботы от рождения и до исхода из земной жизни.

Свидетельство тому церковно-приходские школы для подрастающего поколения, старческие приюты, для людей практически израсходовавших свои жизненные силы. Даже для уже оставивших этот мир она вымаливает упокоение души в месте, откуда отбеже всякая болезнь, печаль и воздыхание.

Не отрицая медицину и не препятствуя ее развитию, Церковь, со своей стороны, воспитывала христианское отношение к болезни, которое наделяло людей силами для перенесения страданий. Но собственно лечением соматических болезней не занималась, хотя финансировала содержание больниц. Однако, исходя из Евангельского принципа, она предлагала искать прежде всего Царства Небесного, а все остальное, по слову Спасителя мира, прилагалось само собой. Любой человек мог обратиться к таинствам Исповеди, Евхаристии и Соборования, каждый мог прибегнуть к молитвам и молебнам о здравии как своем собственном, так и любого другого человека. В исключительных случаях, когда в ходе болезни явным образом проявлялось влияние сил демонических, использовались так называемые заклинательные молитвы.

Большинство лечебниц, находящихся на иждивении Церкви, располагалось при монастырях, но монахи больше ограничивались уходом за больными, в то время как лечение осуществлялось чаще всего не монахами и соответствовало состоянию медицинской науки своего времени.

Однако, особая позиция наблюдалась по отношению к людям, которые страдали душевными болезнями. В монастырях оказывалась действенная, практическая помощь тем, кого сейчас именуют душевнобольными. Зная о прямой зависимости душевного и телесного здоровья человека от правильных принципов устроения душевной жизни, основанных на Евангельских заповедях, старцы и духовники могли оказать действенную психотерапевтическую помощь приходящим к ним за советом и благословением людям, которых в современной медицинской терминологии принято называть "невротиками", "социопатами", "акцентурированными личностями" и т.д. Совершенно естественно, что душевным попечением занимались те, кто главной своей заботой считали здоровье души и располагали уникальными знаниями о самой душе, о том, как посредством грехов и страстных проявлений, она лишается психического равновесия и даже физического здоровья, о том, как этим грехам противостоять.

Замечательная традиция подлинного духовно-душевного врачевания проявлялась как священническая и монашеская помощь нуждающимся, страдающим, больным людям, или просто тем, кто не справился, психически надломился в борьбе с непростыми жизненными обстоятельствами. С течением времени она ушла из жизни России.

Сегодня, как нам думается, возникла не только возможность, но и потребность в объединении усилий и знаний священника, с одной стороны, и врача-психиатра с другой, в объединении святоотеческого понимания человека и болезней его души с психиатрическим знанием симптоматики, возможностей психотерапии и психофармакологии, знаниями психоанализа (разумеется, в православном преломлении).

Основатель логотерапии, австрийский психоаналитик Виктор Франкл удивительно созвучен в своих суждениях с автором публикуемого материала. В одном из фундаментальных своих трудов он формулирует свою позицию в соотношении религиозного и медицинского служения:

"Жизнь есть задача. Религиозный человек отличается, по-видимому, от нерелигиозного человека переживанием своего существования не просто как задачи, но как миссии. Это означает, что он осознает как Личность Того, от Кого исходит эта задача, ему известен Источник его миссии. Тысячи лет этот источник назывался Богом.

Медицинское служение не претендует на то, чтобы быть замещением того лечения душ, которое практикуется священником. Каково же соотношение между психотерапией и религией? На мой взгляд, ответ очень простой: цель психотерапии лечить душу, сделать ее здоровой; цель религии нечто существенно отличающееся спасать душу. Но замечателен побочный эффект религии психогигиенический. Религия дает человеку духовный якорь спасения с таким чувством уверенности, которое он не может найти нигде больше".

Дерзнем утверждать, что сама попытка говорить о проблемах психического здоровья человека в терминологии православной аскетики является важным свидетельством назревшего запроса современной церковной жизни. В этом направлении работают православные психотерапевты в разных клиниках нашей страны, но их усилия интуитивны, разрознены, цельная концепция не сформулирована.

Надеемся, что публикуемая работа поможет обогатить профессиональную осведомленность современного врача святоотеческими сведениями о страстях и грехах как разрушительных факторах, ведущих к болезни, методах их осознания и преодоления. Надеемся, что она поможет намечающемуся единению, будет способствовать единению в деле излечения человека не только психотерапевтами, но и с врачами других специальностей.

Издательство Свет Православия, с согласия автора, сочло возможным и целесообразным поместить совместно с материалом, печатаемым впервые, выдержки из его ранее вышедшей книги О добре и зле: главы О страстях и О болезнях, здоровье и лечащих.

Предисловие

Знание без дел надмевает человека

(Святые отцы)

Сразу же хочется предупредить читателя, что он не столкнется в этой работе с описанием благородных страстей или жутких поступков, совершенных под влиянием той или иной страсти.

Речь пойдет о том, что незаметно наполняет нашу жизнь и определяет течение: о грехах и добродетелях, об их влиянии на жизнь и здоровье человека.

На первый взгляд может показаться странным во время всеобщих бедствий, когда жить трудно, а для некоторых и непосильно, когда не хватает ни времени, ни сил на обеспечение житейских потребностей, разбираться в том, какие бывают грехи и к чему они ведут. Что от этого может измениться или улучшиться? На первый взгляд только сам человек.

Но Бог непостижимым образом устраивает внешнюю жизнь человека в полном соответствии с его внутренним устройством. Узнав о грехе, человек может рассудить: что делает его жизнь хуже, а что содействует улучшению; в чем причина бед и скорбей личных, семейных, общественных. Человек сможет целеустремленно, последовательно, с терпением (не путать с терпимостью!) противостоять злу. А всякий, отстаивающий правду, имеет своим помощником Бога, и "если Бог за нас кто против нас?" Но, если бы изменились люди изменились бы и внешние условия их жизни. Если бы...

Всякое зло измеряется не самостоятельно, а величиной добра, которое злом отвергается. Отпадение России от безмерности Православия, можно определить не иначе как "беспределом". Беспредельно далеко не исчерпавшее все свои возможности, продолжающее нарастать зло, проявления которого каждый может видеть вокруг себя и, видя, убедиться в деструктивном воздействии греха не только на отдельного человека, но и на все общество в целом. Улучшений ждать, к сожалению, не приходится, потому что правят нашей страной или еще только рвутся к власти люди, не приемлющие Православия. А Православие и Россия связаны настолько неразрывно, что враждебно относящийся к Православию не может не относиться враждебно и к России, и к русским, со всеми вытекающими из этого последствиями. Однако в большинстве своем, люди не хотят обращаться к высокому, и поэтому Россию безудержно и безнаказанно скидывают вниз.

Настоящая работа написана с позиций православной нравственности и адресована православным (или хотя бы сохранившим остатки православного мировоззрения) людям любой национальности, а также к русским, в которых православное отношение к себе и окружающему вольно или невольно сформировано их не до конца разрушенным бытом и которым не чужда православная нравственность.

Обращаю на это внимание потому, что универсальной нравственности не существует, ибо именно нравственность единит людей или отчуждает их друг от друга. Тем, кто причисляет нравственность к "общечеловеческим ценностям", хочется напомнить, что для японца совершить в определенных обстоятельствах самоубийство дело чести, а для православного всегда погубление души; что для иудея отдать деньги в рост под бешеные проценты причина для радости, а для русского причина для исповеди и раскаяния ради получения прощения в этом тяжком грехе; у индейцев (да и у белых американцев) о воинской доблести свидетельствовали скальпы, снимаемые даже с живых людей, а у русских в тот же исторический период и о той же доблести свидетельствовали прощение побежденных и забота о раненных и пленных.

Таким образом, есть все основания считать, что "общечеловеческое" ограничивается анатомией и физиологией, а во всем остальном тот, кто не исповедует христианство, не обладает христианским духом непременно является носителем духа антихристианского. Это можно сказать и об иноверцах и, тем более, об атеистах и экуменистах, которые являются прямыми предтечами Антихриста, ибо уже делают то, что, в свое время, сделает и он сам: отвергают всех богов.

Исходя из вышесказанного, можно утверждать, что обращаться за помощью к атеистам или иноверцам православным следует с осторожностью, учитывая чуждость их духа духу христианскому.

Раньше Церковь ограждала православных от возможной опасности такого обращения своими соборными правилами, запрещая обращаться к гадателям, волхвам, чародеям, звездочетам и врачам-иудеям. Но сейчас правила забываются и пренебрегаются. Увеличивается опасность вторжения в душу и воздействия на нее того, что чуждо и губительно для души христианина.

Поэтому хочется напомнить, что, даже при лечении телесных болезней, по поводу рекомендаций врача, касающихся психики человека, желателен совет священника, а при разрешении душевных и духовных вопросов такой совет просто необходим.

 

О путях возникновения,

формирования и роста болезней

Во всем мире люди болеют, страдают и умирают. Во всем мире все ищут выздоровления, в том числе православные люди. И во всем мире люди не очень хотят, мягко выражаясь, признать, что причина их заболеваний в них самих, в их греховных расположениях, хотя об этом ясно и многократно говорится в Священном Писании. Мне могут возразить, что болезни свойственны и святым и ведут к стяжанию венцов, что иногда они попускаются по особому промышлению Божию, с учетом жизненного пути человека, на котором болезни помешают ему реализовать свои греховные наклонности или послужат обнаружению Божьего всемогущества и милости, а также искуплению прегрешений и облегчению загробной участи ибо дважды за одно не наказывают. Эти возражения, как правило, имеют цель не поиска истины, а обнаружение эрудиции возражающих.

Для чего посылаются болезни тому или иному человеку? Очевидно, что если человек переносит их с радостью то для награды; если задумывается то для вразумления, а если тяготится то для наказания. Особенные случаи промыслительного заболевания я не рассматриваю, ибо святые отцы считают, что особенное, необычное не может быть общим правилом.

Что касается детских болезней, то о причинах их возникновения следует говорить отдельно: с одной стороны дети сами по себе безгрешны и даже не ходят на исповедь до достижения сознательного возраста, а с другой стороны, за грехи родителей воздается до третьего поколения. Означает ли это, что один человек наказывается за преступление другого? Отнюдь. Дети страдают не за то, а потому что их родители повредили свои душу и тело грехом, и это поврежденное состояние родителей сказалось на формировании и развитии детей.

Иллюстрацией этого может служить то, что происходит с детьми алкоголиков: не по воле врача дети становятся инвалидами, и не за то, а вследствие того, что родители не соблюдали советов врачей. В Священном Писании говорится о воздаянии потомкам, но в качестве не угрозы, а предупреждения, в надежде, что напоминание о болезнях детей хотя бы приостановит рост родительской греховности.

Помимо рождения уже больных детей, родители обязательно передают потомству черты своих характеров, как положительные, так и отрицательные; последние, по мере своего роста, могут в дальнейшем привести к заболеваниям.

Но бывает, что болезнь вызывается не ростом греха в развивающемся ребенке, а в результате непосредственного эмоционально-нравственного влияния родительских грехов, которое осуществляется помимо воли родителей и независимо от нее и начинает сказываться на ребенке еще в период внутриутробного развития. Любые постоянные душевные качества родителей и их временные настроения оказывают влияние на формирование ребенка, оставляя след в его душе; и таким образом действуют качества не только родителей, но и всякого близкого человека.

Но что такое "настроение"? Всего лишь настрой на определенное качество. Происходит это приблизительно так же, как настройка музыкального инструмента или приемника на определенную длину волны. Человек, подобно камертону, отзывается, проявляет эмоциональную заинтересованность в том качестве, на которое настроен, и изыскивает причины для его активизации как во внешних обстоятельствах, так и внутри собственной души.

Настраиваются же обычно на то, что по каким-либо причинам приятно, что "по нраву" человеку. Более или менее постоянные настроения формируют характер, который, в конечном счете, тоже, оказывается зависимым от того, что "по нраву" от нравственности.

Казалось бы, что поделаешь с настроениями или с характером? Но любое настроение всегда во власти человека, в его произволении: всякий может настроиться на гневливость, спорливость, хвастливость, точно так же и на послушание, храбрость, скромность. Святые отцы прямо говорят о том, что в своем поведении и даже в мыслях человек приобретает навык либо добра либо зла. Любой взрослый человек волен увлекаться чужими и чуждыми настроениями, может и противостоять им. Ребенок беззащитен не только перед настроениями, качествами и поведением своих родных или посторонних людей, но даже и перед той безликой мерзостью, которая изливается на него с экранов телевизоров и напечатлевается в его душе.

Во всех случаях человек страдающий ищет избавления от страданий. Причину болезни и страданий легче всего можно отыскать, если знаешь принципиальное устройство человека, а способ лечения если известно, что в окружении человека способствует, а что препятствует выздоровлению.

Православная Церковь всему этому учит, и для православного естественно обратиться в поисках ответа на свои вопросы и в поисках помощи именно к ее многовековому опыту.

 

* * *

Человек состоит из души и тела. Душа для своей деятельности располагает желательной, мыслительной и раздражительной силами, а подчиненное душе тело физическими силами и органами чувств. Назначение человека до грехопадения прародителей радость и счастье, после воплощения Иисуса Христа служение Богу через выполнение Его заповедей. После исхода из земной жизни человека ожидает или Царствие Небесное, уготованное праведникам прежде сложения мира, или уготованное диаволу и аггелам его место вечных мучений, в зависимости от плодов земной жизни человека. Плоды жизни оцениваются как по делам, так и, в значительно большей степени, по расположению сердца человека. Последнее особо важно отметить, ибо очень часто в наши дни можно видеть совершение внешне добрых дел при полном отсутствии при полном отсутствии должного внутреннего расположения. К примеру то, что принято считать благотворительностью, может совершаться и по тщеславию, и по корысти (для уклонения от налогов), а непротивостояние злу, "всепрощение", может иметь в своей основе не смирение, а обыкновенную трусость.

Любое душевное качество, положительное или отрицательное (отрицающее соответствующую добродетель), воплощается, обретает плоть в поведении человека. Святые отцы говорят, что напечатленное в душе ищет воплощения во внешнем. В какие душевные качества и стереотипы поведения воплотится напечатлеваемое на юношески восприимчивые души то, что предлагают современные теле- и видеопрограммы, страшно даже представить. Еще в древности говорили, что учение (чему угодно) в молодости это резьба на камне, а учение (или переучивание) в старости рисунок на песке.

Но, как бы там ни было, получается, что любые действия можно охарактеризовать с самых разных точек зрения, зачастую взаимно исключающих друг друга. Единственная оценка, существующая помимо всех прочих, нравственная оценка рассматриваемого поступка. Любым и каждым своим поступком человек совершает (сознательно или несознательно) служение тому или иному, положительному или отрицательному нравственному качеству, которое действует желательной силой души. Будь это желание (направление желательной силы души к внешнему), произволение (направление той же силы к тому, что представляется правильным, а не к чему оно влечется привычно самопроизвольно) или потребность (что предполагает наличие дающего потребное при нахождении желательной силы внутри сердца), в любом случае имеет место определяющая роль нравственности, нравственных качеств, которые и можно без натяжек считать мотивом любого поведения. Правда, не в лабораторных условиях, а в реальной жизни отмечаются и борьба, и сомнения. Человек почти всегда пытается из различных вариантов поведения выбрать субъективно оптимальный, и он всегда и безусловно свободен в своем выборе. Но выбор непрост: здесь и борьба грехов за пальму первенства между собой, которую люди воспринимают, как борьбу с грехами, здесь и противостояние грехов и добродетелей, здесь имеет значение и выраженность, как грехов, так и добродетелей и многое другое.

Грехи не бывают "одной силы". Рост их власти (чем и определяется сила) над человеком наиболее кратко и исчерпывающе показан у преп. Филофея Синайского. Он говорит: "Наперед бывает прилог (приражение, действие, когда брошенная вещь ударяет в то, на что брошена); потом сочетание (содвоение: внимание сковано предметом, так что только и есть душа да предмет, приразившийся и ее занявший); далее сосложение (предмет, приразившийся и внимание занявший, возбудил желание и душа согласилась на то сложилась); за сим пленение (предмет взял в плен душу, возжелавшую его и, как рабу связанную, ведет к делу); наконец страсть (болезнь души), частым повторением (удовлетворением одного и того же желания) и привычкой (к делам своим оно удовлетворяется) ставшей чертой характера. Добродетели растут по иным законам, поскольку для их возрастания потребен труд и милость Божия.

Немотивированных нравственностью, "бездумных" поступков просто не бывает, и даже когда создается такое впечатление, оно ошибочно. Например, юноша гуляет с девушкой или товарищем по парку, к ним подходит посторонний человек и просит прикурить, а в ответ получает удар в челюсть. Первая реакция: "Простите, я не подумал!!!" Подумал, да и не один раз, как будет защищать друзей или подругу от хулиганов, которые попросят прикурить. И давно обдуманная мысль мгновенно пронеслась по накатанным рельсам и привела к искомому в мыслях результату. Главное здесь то, что мысль эта вдохновлялась опять-таки нравственно-духовными качествами.

Часто низменные побуждения пытаются проявиться вовне, минуя контроль сознания. Это им удается, но несомненно то, что мельком, украдкой, сознание соглашается с ними, и, как бы не обращая внимания, все сваливает в "подвал подсознания".

Конечно, мотив легче возобладает, если качество на уровне страсти, а не на уровне сосложения, но в любом случае мотивами наших поступков являются наши же нравственные качества.

Дополнительные сложности в решение данного вопроса привносит происхождение качеств: то ли они, полученные в период внутриутробного развития, входят в ядро личности, в то самое пресловутое "Я", то ли являются приобретенными личностью в процессе ее жизнедеятельности. Последние легче поддаются коррекции, а первые, имея "фоновой" характер, с большим трудом распознаются, тем более при распространившейся ныне материалистической ориентации даже "духовных лиц".

Допустим, что человек согрешил. Чем? Душой или телом? В первую очередь, разумеется, душой, а затем греховные расположения души воплотились. Телесной болезни еще нет, ибо тело инертно и обладает колоссальным запасом прочности (устойчивости к повреждающим факторам), а психопатология уже есть, хотя и не ощущаемая вначале больным и не замечаемая близкими.

Приятно ли ощущение боли, хорошо ли ее испытывать? Очевидно нет. Но боль необходима, так как дает сигнал о повреждении тела, об опасности.

Хорошо ли испытывать страх (тревогу, ужас)? Нет, но тревога информирует о наличии опасности душевной, о повреждающем душу факторе, который сам по себе еще не вырос настолько, что его можно видеть невооруженным глазом. Это предупреждение о том, что в душе не все в порядке.

То же значение имеют и другие обязательные эмоциональные последствия греха: напряжение, стыд и т.д. В принципе, этими состояниями могли бы заниматься психиатры, да они и занимаются: назначают транквилизаторы, нейролептики, барбитураты, и замазав первые проявления болезни, дают ей возможность пройти доклинический период развития и заявить о себе во весь голос. Вообще-то, гораздо лучше было бы, если бы этим вопросом занимался священник, пользуясь знаниями, которые оставили для нас святые отцы. А они, в тех случаях, когда не знали как поступить, какая мысль (помысл) правильна, советовали посмотреть на свое же эмоциональное состояние при обращении к одной мысли, к другой, и, посчитать греховной ту мысль, которая сопровождалась тревогой, сомнениями, приподнятостью, как бы ни казалась она хороша. "Не слушай бесов (т.е. не принимай их мысли), даже когда они говорят тебе о посте и молитве" советовали святые отцы, свидетельствуя, что демонические силы могут прикрываться для погубления человека в мысленной брани благими целями и мотивами.

Найти общий язык с психиатрами при обсуждении духовных вопросов весьма трудно. Взять хотя бы истерию: во всех учебниках и научных трудах красной нитью проходит описание "театральности", нарочитости поведения истерика, поиск зрительской оценки; иначе говоря делание тех или иных дел напоказ. Но ведь эти проявления достаточно откровенно свидетельствуют о том, что святые отцы называют тщеславием и что является тяжелейшим грехом! А психиатры этого видеть не хотят (или не могут?), и даже архимандрит Киприан в своей работе Пастырская Психиатрия считает возможным заявить что "аскетику, в сущности, и не интересуют: навязчивые идеи, фобии, неврастения, истерия и т.д." Все им перечисленное это либо прямые проявления греха, либо его последствия. Что же говорить о шизофрении, лечение которой психиатры считают своей прерогативой, хотя не имеют ни малейшего представления об ее этиологии, и крайне скудное о патогенезе, ибо понимание их дается знанием законов духовных, а получаемое врачами образование сугубо материалистично.

Кроме того, в психиатрии, мягко выражаясь, не поощряется психологизирование, под которым понимаются попытки логически обосновать и объяснить мысли, высказывания, поступки больного. Такой подход делает психиатрию чисто описательной наукой. занимающейся только симптоматикой. проявлениями болезней, но не их причинами. Уже по одному этому надеяться на понимание данной наукой природы душевных болезней нет никаких оснований.

Общепризнанно, что для шизофреника его внутренний мир ценность огромная настолько, что внешнее имеет гораздо меньшее значение: не внутреннее приводится в соответствие с объективной реальностью, а окружающее интерпретируется в направлении, угодном миру внутреннему. Представления и мысли больного шизофренией более значительны для него, чем собственно реальность. Но ведь это чистейшей воды мечтательность, через которую, по словам святых отцов, как через мостик, в душу проникает множество бесов!

Аутизм, столь типичный для поведения шизоида и шизофреника это ведь всего-навсего усердно рекламируемая некоторыми психоаналитическими школами самодостаточность, доведенная до своих логических пределов.

Необычность мышления шизофреников, их манерность, переходящая в вычурность, при которой зрители не нужны вообще, прямо-таки кричат о том, что шизофреники считают себя людьми необычными, которых и походка, и мимика и жестикуляция должны отличать их от всех остальных хотя бы в собственных глазах (основание своеволие).

Самомнение проявляется различно, но как ни странно, именно оно является причиной бредовых построений. При этом кажется естественным: если человек резко отличается от окружающих в лучшую сторону, в сторону превосходства, то его должны сопровождать явные поклонения и рукоплескания или скрытые преследования, травля, сводящие на нет плоды успехов (мечтательных).

А самомнение естественно привлекает за собой своеволие, как один ряд необходимых составляющих шизофренического характера: мечтательность, своеволие, самомнение. Уберите хотя бы одно из означенных нравственных качеств, и от болезни останется только плохой характер.

Иногда приходится слышать, что психические болезни попускаются, якобы, "для пользы души". Считаю, что о пользе душевного заболевания для человека после всего сказанного может говорить только тот, кто не имеет ни малейшего представления о сути болезни. А если принять катастрофическое влияние больного на микросоциум: семью, работу, то говорить просто становится не о чем.

У невротика всегда обнаружится в характере заносчивость, парциальная или тотальная, а полиморфность (многообразие) симптоматики, как и при истерии, определяется точкой приложения, выраженностью греха и его сочетанием с другими качествами.

Об эпилепсии не говорю, поскольку ее причины лежат в так называемом "эпилептическом характере", который настолько типичен, что диагноз эпилепсии может быть поставлен при бессудорожном течении болезни и не вызывать сомнения.

Остальные психические заболевания достаточно просты, если смотреть на них сквозь призму святоотеческого учения о грехах. И мучаются эти больные, чаще всего, не из-за факта греха или его последствий, а из-за невозможности согрешать сколько душе угодно.

Под силу ли разобраться во всем этом современному традиционному психиатру? Сомневаюсь.

Есть еще одна, уже объективная, причина, по которой хотелось бы видеть занимающимся душевнобольными людьми именно священника, и которую нужно иметь ввиду любому врачу. Об этом говорил митрополит Виталий (Устинов). Святые отцы настойчиво предупреждают: если пастырь (в нашем случае врач) относится с любовью к врачуемым, то, по законам любви, он разделит с ним труд перенесения скорбей и болезней; если же с осуждением то Господь попустит незадачливому пастырю (врачу) впасть в те же согрешения, дабы не превозносился. Помимо этого, если несовершенный человек дерзнет обличать чьи-либо грехи, то возбуждающие эти грехи бесы нападут на него с удвоенной силой. В какой-то степени для священника, в зависимости от его собственного отношения, защитой от этой опасности является его сан.

Болезни могут врачеваться или человеческими, или Божественными или бесовскими силами. К бесовским прибегать недопустимо, к человеческим иногда непосильно. Остается Божеское заступление через обращение к таинствам. Это то, что можно сказать о душевных болезнях, где имеет место сознательное или бессознательное рабство греху.

Соматически заболевания по своему развитию (патогенезу), существенно отличаются от болезней, имеющих исключительно душевную природу, вызывая объективные страдания, являющиеся следствием греха. Безропотное перенесение этих страданий можно рассматривать как воздаяние за грех во времени, устраняющее нужду в воздаянии за то же в вечности. Ввиду этого, потребно обнаружение греха (грехов), вызвавшего (вызвавших) болезнь. И труды покаяния, и собственно грех должны быть определены достаточно точно, ибо сколько ни кайся в трусости, опасливость не уменьшится, а разрешается на исповеди только исповеданный грех.

 

* * *

Вернемся к собственно соматическим (телесным) болезням.

Всякому известны состояния, возникающие в ситуациях опасных, радостных или просто небезразличных для человека.

Предвкушение свидания, очевидно подготавливаемое нападение, ожидание экзамена все влечет за собой учащение дыхания и сердцебиения, но учащение дыхательных движений и частоты сердечных сокращений это наименее дифференцированное проявление активизации организма. Во всех трех упомянутых случаях они могут быть одинаковыми, но готовность организма к функционированию ими не ограничивается. Она находит отражение в изменении биохимии практически всего организма, и эти изменения будут строго специфичны в каждом отдельном случае, и в тоже время не просто сходными, а практически одинаковыми у разных людей, если вызваны одной причиной. Специфически изменения в организме человека вызывает не только реальная ситуация, но и мысленное представление о ней, которое всегда бывает условно приятным: уклонение от опасности, торжество над врагом, совершение великих дел... На всякое представление тело послушно приводит в готовность свои специфические ресурсы, реагирует одинаково и с качественно одинаковым результатом.

Возможно, сказанное покажется несколько непривычным. Но ведь никого не удивляют одинаковые мимика и жесты у людей разных, но пребывающих в одинаковом эмоциональном состоянии. При этом видимые мимика и жесты настолько специфичны для того или иного качества, что их видимое наличие легко позволяет различать невидимые глазом эмоциональные состояния и черты характера. Так, например, застенчивость часто проявляется тем, что человек ставит стопы ног при ходьбе носками внутрь, а склонный к самолюбованию избыточно выворачивает их наружу; сосредоточенности, напряженности мысли сопутствуют вертикальные складки в центре лба, а горизонтальные складки на лбу говорят о эмоциональной напряженности. Скрещенные на груди руки ("наполеоновская поза") обычны для людей самоуверенных, самонадеянных; склоненная набок голова, при нормальном зрении, может свидетельствовать о саможалении, а выпячивание вперед тазового пояса о задиристости и т.д. Таких внешних признаков внутреннего состояния достаточно много.

Аналогичное положение и с болезнями: с одной стороны болезни вызываются грехами, а с другой сами болезни свидетельствуют о вызвавшем их грехе.

Конечно, вместить все разнообразие воздействия греха на тело в рамках небольшой брошюры не представляется возможным, но на некоторые формы болезнетворного взаимодействия тела и греха указать необходимо:

1. Ошибка, при которой начавшееся выполнение той или иной функции резко пресекается прежде ее завершения (бегун стартует на 100 метров и через 10 метров бьется в невидимую стеклянную стену).

2. Подавление возникающих греховных действий протестов волевым усилием на любом этапе, в любом их звене с сохранением согласия на согрешение.

3.Нарушение функций из-за переистощения, вызванного выполнением эмоционально запретных функций; обычно имеет спастический характер.

4. Функциональное истощение одной из функциональных систем из-за постоянной перегрузки.

5. Гипертрофия органа из-за нагрузок, превышающих физиологические возможности организма.

6. Общее переистощение из-за постоянной длительной функциональной напряженности.

Вообще в соматизации болезни имеет место общий принцип, согласно которому заинтересованными оказываются те системы, чьи задачи во внутренней среде организма по своему характеру сходны с несовершенными (или незавершенными) действиями во внешней среде; те, которые активизируются одинаковыми преобладающими качествами. В соматизации воплощается то общее настроение души (настрой на какое-либо качество), которое необходимо для совершения того или иного поступка. Здесь имеет место, если можно так выразиться, не душевное настроение, а телесное настроение. Можно разозлить себя, настроившись на злость, на обиду и пр., но если они не проявляются вовне, они соматизируются.

Вот и получается что, грех бьет душу со всех сторон, а запутавшаяся и ослабевшая душа вольно или невольно заставляет мучиться и тело. Разорвать этот порочный, сплетенный бесами, круг было бы легко, если бы этому не противились сами больные, если бы в подавляющем большинстве случаев они не становились противниками врачу и союзниками бесам. Лучше всего позиция этих больных сформулировано алкоголиками:

Ты, доктор, сделай, чтоб у меня голова не болела и печенка не разрушалась, а выпивать чтобы я мог сколько захочу. И будешь ты мне лучший друг и товарищ!

И вот, приходится такого упирающегося больного тянуть... Сильно потянешь веревка оборвется, слабо движения не будет. И приходится балансировать уже не столько между небом и землей, сколько между раем и адом.

Конечно, задача психотерапевта гораздо легче: если ему удается уменьшить последствия греха или обезопасить загнивающее чисто внешними средствами уже успех.

Но для больного гораздо лучше было бы, если бы с ним занимался священник, как обладающий духовным знанием. Конечно, никаким благословением или приказом человека духовным не сделаешь, но и далеко не все врачи имеют достаточные для своей работы знания и опыт, но чисто практически священник полезнее для больного чем врач. Почему?

1. Психотерапевт в своей работе пользуется представлениями о душе ограниченными, с одной стороны, материалистическим подходом (материя первична), с другой стороны рассуждениями поврежденного грехом ума.

2. Больной выступает как жертва безликой болезни, причины которой не всегда ясны и лечение зависит от опыта врача, а при духовно-нравственной оценке болезни, причины, во-первых, определены, во-вторых, находятся в произволении человека.

3. Надежда на лекарства заменяется надеждой на милость Божию; впрочем, полезность лекарств никто не отрицает, они выполняют роль костыликов для учащегося ходить, которые помогают, но сами по себе ходьбе не учат.

4. Общие разглагольствования психотерапевта и длительные психоаналитические сеансы заменяются исповедью конкретных грехов и раскаянием в них.

5. Самостоятельные и самонадеянные попытки собственным разумом переиграть бесов на их же (мысленной) территории, заменяются надеждой на помощь Божию и заступление.

Административно определять объем пастырской или врачебной помощи больному нецелесообразно, т.к. она может проникать во все сферы жизни и деятельности больного. Это и указание на наличие болезни в ее доклинический период, это и указание на умолчание о грехах, приводящих к болезни, во время исповеди, это и научение тому, что не грех постыден, а содружество с ним, желание оправдывать его, и многое другое, что зависит не столько от медицинской образованности пастырей и врачей, сколько от их внимания к больным, от их духовности. А духовность рукоположением не присвоишь и дипломом не оценишь.

Врач должен помогать. Но помощь это со-действие тому, кто действует сам, кто хоть что-то делает. Помощь не ограничивает свободу и волю человека. Так кто же я такой, чтобы заставлять человека делать что он не хочет? И у кого на это хватит сил?

В результате применения пастырем или врачом предлагаемой методики, больной приобретает возможность возвратить утраченное душевное и телесное здоровье, или обрести силы на благодушное перенесение болезни.

Хочется обратить внимание на то, что когда речь идет о возможности возвратить душевное здоровье, имеется ввиду именно возвращение того, чем обладал человек и что насилием, обманом или лестью похищено, того, чем сохраняется или возвращается здоровье души: добродетелей, положительных нравственных качеств. И если исходить из того, что всякое зло это отрицание наличествующего добра, то, значит, любой согрешающий человек изначально имел потенциал добродетелей, которых лишился, но без наличия которых просто не мог бы сформироваться ни один грех. Таким образом, получается, что скупость это отрицание щедрости, блудливость целомудрия, тщеславие скромности. Но добродетели грехом хотя и отрицаются, но не уничтожаются, а извращаются, и грех действует, паразитируя на силах добродетелей, придавая им противоестественное направление.

И глядя на отъявленного мерзавца, можно безо всякой иронии поражаться тому, какими великими добродетелями одарил его Создатель изначально; видя уродство душевное, можно лишь предполагать, насколько прекрасной была создана данная душа, и как много у нее отняли.

Пребывать в греховном, по выражению святых отцов, "нижеестественном" состоянии или противостоять ему дело произволения человека, которое состоит не в бухгалтерском перечислении греховных поступков на исповеди, а в изменении отношения к греховным мыслям, желаниям и поступкам. Святые отцы учат, что это доступный и посильный всем путь обретения первозданной красоты и здоровья души, и до конца своей земной жизни человек не лишен возможности встать на этот путь.

 

О грехе

При всем разнообразии грехов, вне зависимости от их приложения в жизни и положения на древе греха, для их совершения необходимо наличие греховности. Греховность это возникшее при совершении первородного греха нашими прародителями и ставшее привычным обращение внимания и желания к внешнему. Чем большей желательной и мыслительной силами одарена при создании душа человека, тем более напряженной будет и его греховность, и тем больше вероятность совершения человеком конкретных грехов. Соотношение общей греховности и конкретного греха можно уподобить соотношению между давлением жидкости в трубе и ее прорывами в слабых местах: такой прорыв более вероятен при высоком давлении и совершенно невозможен, если давления нет. Понимание этого отразилось в поговорке "Где тонко, там и рвется". "Починка трубы" в данном конкретном месте не устраняет возможность аварии, пока сохраняется давление. Точно так же человек, чья греховность воплощалась в чревоугодии, может "починить" трубу и ограничить прием пищи, но тогда греховность "прорвет трубу" раздражительностью, жадностью, а "починка" в этих местах "прорвет ту же самую трубу" тщеславием, самолюбованием и проч. Так будет продолжаться, пока греховность наличествует.

Человек, для которого нравственные ценности являются первостепенными, разумеется, тоже обращает внимание на внешнее, но только как на средство выполнения им заповедей. Он не устремляется к внешнему с вожделением и протестом, а с терпением принимает окружающее. Для всех остальных внешнее, или какая-то его часть, является самостоятельной и окончательной целью. В связи с тем, что эти люди действуют без учета нравственной ценности своих поступков, поступки закономерно оказываются безнравственными (в положительном значении этого слова, т.е. зло- а не благонравными).

Всякий человек состоит из души и тела, которым душа пользуется для достижения желаемого или потребного. Различие в природе души и тела, разумеется, влечет за собой различие в том, что потребно для их существования, здоровья и жизни. Материальное тело, естественно, стремится к материальному миру, который необходим только для поддержания его существования, а душа, также естественно, стремится к духовным ценностям, которые необходимы для поддержания ее жизни, точно также и пища и питье для поддержания жизни телесной. По устройству телесному человек весьма близок к бессловесным существам, а по устройству душевному резко отличается от них не столько наличием интеллекта, сколько способностью различать добро и зло. Поэтому справедливо говорить, что человек, круг интересов которого ограничен удовлетворением физиологических потребностей, живет животной жизнью, как животное, как скотина. К физиологическим потребностям относятся не только потребность в пище, питие и воспроизведении, но и потребность видеть, слышать, обонять, осязать и ощущать свое собственное тело. Но телесные ощущения не способны насытить душу и само стремление к ним об этом свидетельствует, ибо сытый человек не ищет пищи. Поэтому желание сделать эти ощущения более тонкими и разнообразными при помощи искусства свидетельствует не о наличии духовных интересов и не о богатой душевной жизни, а о желании сделать более утонченными, эстетизировать животные потребности. Именно удовлетворению животных, а не душевных потребностей и служат современные телевидение, кино, театр, живопись и литература. Удовлетворение потребностей и услаждение этим удовлетворением свойственно не только человеку, но и любому животному. Человеку свойственно во внешнем мире стремиться к тому, что напечатлевается в его душе через органы чувств его же вниманием и желанием, ему всегда свойственно воплощать в жизни свое внутреннее расположение.

Таким образом, можно сказать, что всякий грех является воплощением греховности, воплощением устремленности желаний и внимания человека ко внешнему. Будучи направлен на внешнее и во внешнее, всякий грех представляет из себе ту или иную форму самоутверждения человека в окружающем мире, способ расширения границ своего влияния и возможностей. На границе между сферой влияния человека и остальным миром обычно возникают неприятные, ему неподвластные ситуации, возникают конфликты. Расширение сферы влияния позволяет включить в нее конфликтные зоны, разрешить возникшие конфликты. Но при расширении сферы личного влияния увеличивается протяженность ее границ и неизбежно возрастает число возникающих конфликтов. Поскольку такое "расширение" используется для получения приятных ощущений, постольку вредность греха не сразу делается очевидной. Святые отцы говорят, что всякий грех либо льстит душе, либо ласкает тело; что всякий грех сладок и приятен, а плоды его горьки, отвратительны и непереносимы. При совершении любых поступков человек руководствуется либо нравственными соображениями и ищет душевной пользы, либо, условно говоря, пренебрегает нравственностью. Условно только потому, что его поведение все равно определяется нравственными качествами, но отрицательными (ложь, жадность, хвастливость и т.д.). При этом он как в одном, так и в другом случае, приобретает навык в совершении определенных поступков, они делаются для него привычными.

При безнравственном поведении осуществляется рост греха. Этот рост проходит три основные ступени. Первая ступень характеризуется соразмерностью поведения человека и причиной, которой оно вызвано (сильно обидели сильно обиделся, слегка обидели слегка обиделся). А на второй ступени соразмерность исчезает (сильно обидели сильно обиделся, слегка обидели а обиделся все равно сильно). На третьей ступени, когда грех возрастает до уровня страсти и порабощает себе человека, обидчик уже не нужен человек сам упорно ищет и находит на что обидеться, чем похвастаться, на чем сорвать злость, по какому поводу напиться и т.д. В связи с тем, что в природе человека заложено свойство склоняться к добру, многие люди, приверженные к тем или иным грехам, пытаются доказать, что в грехе нет ничего плохого, поскольку признав его худость, они уже не смогут бездумно рабствовать (ему) греху. Другие люди просто отмечают в себе наличие греха, желая его не видеть и не противостоять ему. Как правило, это относится к тем грехам, которые сделались настолько обычными для человека, что им уже не замечаются. Поэтому отрицание человеком какого-либо греха в себе рассматривалось Святыми отцами как неоспоримое свидетельство наличия и выраженности в нем именно отрицаемого им греха. Оправдывая свои грехи, люди часто ссылаются на их естественность и, следовательно, узаконенность согрешений. Несостоятельность такого утверждения делается очевидной даже при самом поверхностном рассмотрении того действия, которое оказывает грех на душу человека, на человека в целом. Например, обидчивость сопровождается эмоциональным состоянием, которое характеризуется зависимостью, напряженностью, смущением, сомнениями, стыдом и страхом. Но этот же эмоциональный фон сопутствует и трусости, и хвастливости, и жадности, и всякому другому греху. Вызывается это эмоциональное состояние только у тех людей, у которых естественная душевная чувствительность не притуплена грехом, у которых душа сохранила способность ощущать и, следовательно, сохранила еще жизнь, ибо все живое ощущает, а теряет эту способность умершее. Очерченное эмоциональное состояние можно обозначить одним словом дискомфорт. Выраженный дискомфорт можно обозначить словом "боль", длящуюся боль словом "болезнь". А завершение болезни смерть, если не наступает выздоровления. И хотя речь идет о грехе, считаю своевременным и уместным отметить, что уход от смертиболезниболидискомфортагреха возможен только через приобщение добродетелям, которые животворят, и каждая из которых приносит ощущение радости, счастья, спокойствия, уверенности, ясности, тихости, справедливости; каждая из которых имеет свое начало в любви и является формой самоограничения (служения).

Поскольку тело подчинено душе, постольку душевное состояние отражается на жизнедеятельности тела, оказывает влияние на происходящие в теле процессы, и, в случае нарушения телесной деятельности, рано или поздно приводит к телесным болезням. Чаще всего к таким повреждениям (заболеваниям) приводят те грехи, требованиям которых человек не удовлетворяет или которые проявляет не так часто и не в том объеме, как ему хотелось бы.

То, что естественно для какого-либо живого существа, не может вредить ему: рыбам не вредит пребывание в воде, кактусам не вредит отсутствие избыточной влаги, а камышу постоянное пребывание в болоте. Поэтому, если бы грех был естественным для человека, то не приносил бы ему ни болезней, ни неприятностей. Привыкшему удовлетворять грехи человеку легче удостоверится в пагубности греха, наблюдая не за собой, а за другими людьми, и с большими трудностями, но уже при наблюдении за самим собой. Всем известно, какие мучения, проистекающие не от трезвости, а от неудовлетворенного пьянства испытывает алкоголик. Но подобные же мучения приносят человеку и неудовлетворенные: блудливость, чревоугодие, хвастливость, самолюбование, жадность и прочее. Зависимость страстного человека от возможности удовлетворять преобладающую страсть, весьма вероятно, принимает участие в формировании адских мучений, ибо лишенная тела душа, порабощенная при земной жизни грехом, испытывает мучения из-за страстей, которые уже невозможно удовлетворить прямо или хоть чем-то компенсировать. Эти мучения, по-видимому, и в этой жизни, и в загробной нельзя объяснить мучениями стыда или совести, т.к. и стыдливость и совестливость являются качествами положительными и по природе своей доставлять человеку мучений не могут так же, как не могут мучить человека доброта, вежливость, терпение и другие добродетели. Нельзя также считать, что причиной возникновения и роста греха являются окружающие человека вещи и явления, ибо практически все, что окружает человека, не является плохим само по себе. Даже о вещах, которые общепринято считаются причиной греха, Святые отцы говорят, что нет плохого ни в вине, ни в женщинах, ни в деньгах, а что плохо злоупотребление ими. При этом, само собой разумеется, что благоупотребление не является ни греховным, ни предосудительным. В то же время все, что традиционно считается хорошим, т.е. поступки или вещи, делаются плохими, если совершаются или употребляются беззаконно, неуместно, несвоевременно или непосильно. Святые отцы прямо говорят, что все хорошее, если оно не к месту, не ко времени, или непосильное от сатаны. Всякий грех является качеством отрицательным. Законность и обоснованность такого наименования обусловлены тем, что несмотря на видимую распространенность, грех не существует сам по себе. Он существует только как отрицание какой-то добродетели, как отрицание положительного качества. И действительно, солгать о чем-то человек может, только если ему известна правда и если он отрицает правдивость. Точно также скупость является отрицанием щедрости, если человек имеет физическую возможность быть щедрым, но бедняк, готовый помочь и отказывающий в подаянии, т.к. не имеет просимого, не может быть обвинен в скупости. Из этой природы греха проистекает странный на первый взгляд вывод: чем больше грехов у человека, и чем в большей степени они выражены, тем более душа человеческая при создании была одарена добродетелями, которые отвергаются, отрицаются грешащим человеком. Как естественное благонравие толкает неразборчивого человека на оправдание греха, так и противоестественное злонравие обнаруживается тем, что человек борется с грехом. Не будет человек безразличный к выпивке прикладывать усилия, чтобы удержаться от нее, нет нужды свободному от болтливости удерживаться от многословия; скромный избавлен от необходимости бороться с желанием привлечь к себе внимание. И, говоря в общем, каждый человек, не склонный ко греху, не имеет нужды ему противостоять, ибо нелепо воевать с тем, чего нет, с отсутствующим противником. Поэтому необходимость для каждого человека противостоять греху, прежде всего, свидетельствует о его греховности, о его худости, от которой не свободен ни один человек, поэтому человек, утверждающий, что он успешно борется с грехом, что он не согрешает делами и потому считающий себя благонравным, добродетельным глубоко заблуждается. Святые отцы говорили, что чревоугодник осуждается безусловно, но что точно также осуждается тот, кто не чревоугодничает (по каким-либо причинам) и сожалеет о невозможности чревоугодничать.

Каждый человек наделен способностью ощущать соразмерность между своими делами, заслугами, достоинствами с одной стороны, и воздаянием за них с другой. Соразмерность эта не нарушается практически ни одним человеком, потому что ее нарушение влечет за собой душевный дискомфорт, тягостный (или трудный) для человека. Поэтому человек во внешнем мире всегда претендует только на то, на что считает себя имеющим право. Иллюзию такого права дает человеку гордость. Гордость это первый грех, им согрешил Денница, когда, будучи тварью, решил обходиться без Творца, и счел себя самостоятельным источником того, что ему желательно. Этот грех повлек за собой возникновение множества других грехов, которым сатана научил и которыми соблазнил значительную часть ангелов и наших прародителей. Грехи эти множились и ветвились. Именно по этому Святые отцы считают гордость стволом дерева (греха), от которого произрастают все остальные известные грехи. При рассмотрении древа греха делается понятным, почему один и тот же конкретный недолжный поступок может быть обусловлен различными отрицательными качествами (грехами). Все грехи соблазняют людей временной приятностью, и, обращая внимание к временному же, не позволяют увидеть вечные последствия согрешений. Но наиболее коварными можно считать в этом плане такие грехи как терпимость, выдержку и самооправдание. Выдержка не позволяет человеку увидеть его внутреннее греховное расположение, поскольку он обращает внимание на отсутствие греховных дел или поведение (внешнее). Самооправдание не позволяет человеку признать греховность своего поведения и попытаться выправить его (исповеданием и раскаянием). Терпимость же научает не отделению от греха и тем более не противостоянию греху, а учит согласию с ним, приспособлению к нему и получению от него материальных благ. Вообще же все грехи находятся в постоянной вражде друг с другом, также как и служащие им бесы. Эти бесы бывают согласны и соучаствуют друг другу только в одном: в погублении человека. И действительно, либо человек, находясь в гостях, будет чревоугодничать, либо тщеславиться своей воздержанностью; либо будет воровать из жадности, либо воздерживаться от воровства из трусости (добродетельные варианты не рассматриваются). В то же время, если человек произвольно обращается к служению какому-нибудь одному греху, то остальные бесы перестают ему докучать с тем, чтобы не отвлечь от этого служения и не помешать душевному погублению человека. При этом чем сильнее бес, (или страсть), чем ближе она к гордости, тем меньше количество грехов может осмелиться оспаривать у нее свою власть над человеком. Вообще всякая власть греха возникает только в случае выполнения человеком внушения греха и его требований. Сохраняется эта власть только в том случае, ели человек своими делами или словами подтверждает свое согласие с грехом и подчиненность ему. Подтверждаться это может безобидными словами: "Да, я жадный, трусливый и т.д." При этом человек не замечает, что в этих словах заключается признание порабощенности его грехом и единение с ним, а словами: "Есть я и есть нападающий на меня грех" человек и отделяет от себя грех и противостоит ему и, разумеется, выражает свое отношение к нему. Именно отношением к греху и к собственной греховности формируется личность человека, его поведение, его принципиальная жизненная позиция. Если человек намерен признать свою греховность и противостать греху, то он будет стараться узнать о грехах как можно больше, точно также, как всякий солдат старается больше узнать о своем противнике с тем, чтобы распознать, что из себя представляет противник и когда можно ожидать его нападения, и чем он располагает, и как лучше ему противостоять. Человек, желающий сохранить свою греховность, устремление к материальному, будет отрицать и Бога, и духовный мир. Если же он и признает духовный мир, то будет отрицать свою поврежденность грехом, поврежденность своих желаний, мыслей и будет утверждать, что он "хочет только хорошего". Когда же он признает свою греховность, то он станет "стремиться к праведности", "к праведным поступкам и делам". Но дела и поступки совершаются во внешнем мире, таким образом человек достаточно надежно обосновывает и узаконивает свою греховность, свое стремление ко внешнему миру под тем или иным предлогом. Кроме того, необходимо иметь ввиду, что когда целью человека является "праведность", он все свое внимание направить именно на ее поиски. При этом он сам в общении с подобострастными людьми оценивает свое поведение, не замечая при этом, что грешит "самоправедностью". Раньше таких людей называли "самосвятами". Многие люди не желают разбираться в том, что из себя представляет каждый отдельный грех и как он проявляется, считая достаточным свое "духовное чутье", ощущение, забывая при этом о повреждении грехом человека в целом и "духовного чутья" в частности. Но тем самым они лишают себя возможности распознать грех в себе, в окружающих и правильно к нему отнестись. Так например, мало кто увидит плохого в своем желании всех сделать счастливыми. Люди не заметят, что неудовлетворенность этого желания тягостна, и не вспомнят, что тяготит человека неудовлетворенный грех. Но разве во власти человека всех сделать счастливыми? Разве человек является источником блага? Нет. Это гордость заставляет человека считать себя источником всякого блага. Совершенно необязательно для проявления грехов высокий интеллект, или другие формы одаренности. Он может проявляться и в бытовом, и в трагическом, и в комедийном обрамлении. Так было с бароном Мюнхаузеном , который сам себя вытаскивал из болота за волосы, да еще вместе с конем. Также бывает и с обычными людьми, которые стремятся к самоулучшению или самоисправлению. Неспособность видеть собственный грех лишает возможности устранить причиняемый им вред. Это опасно для всякого человека, но наиболее бедственно для тех, кто осмелился взять на себя священнические обязанности. К священникам чаще всего обращаются люди, намеревающиеся противостоять греху, но не располагающие необходимыми для этого знанием и опытом. Что может посоветовать таким людям священник, который не видит собственных грехов и греховности, не противостоит им и не имеет опыта противостояния? Кроме общих рассуждений ничего. Его советы можно сравнить с советами, которые дает начинающему водителю человек, сам никогда не садившийся за руль. За погубление души отвечать, конечно, придется, но погубленным его советами не будет ни легче, ни лучше.

И не хотят вспоминать люди, что внимание человеческое векторно, и даже ищущий ягоды в лесу не заметит растущих там же грибов, а ищущий признаков своей праведности просто не способен заметить свои же грехи. А ведь способность видеть грехи свидетельствует о приближении человека к Богу, так же как не замечаемая в темноте грязь на одежде делается заметней по мере приближения к свету. Отношение к видению человеком грехов очень хорошо иллюстрируется словами старца, обращенными к молодому монаху, который сообщил, что видит ангелов: Видеть ангелов дело обычное, а вот видеть собственные грехи это достойно удивления.

По своей природе бесы отрицают всякое добро и не дают ему части в себе. Но тем более они отрицают добро в людях и всячески усиливаются склонить их к такому же отрицанию добра. Подобным же образом ведет себя грех в порабощенных им людях: пьяница навязывает окружающим пьянство, сребролюбец склоняет к поискам прибыли, ничтожный гордец заявляет, что "человек это звучит гордо". Тех же, кто таким соблазнам противостоит, грешник отвергает даже невольно, не принимая своим произволением то доброе, от чего соблазняемый не согласен отказаться. Но как бесы, так и их служители помимо склонения ко греху имеют еще одну возможность обречь человеческую душу на вечную погибель. В этом случае они не будут призывать к грехам, не будут причинять всевозможные неприятности. Напротив, они будут всячески содействовать человеку, преследуя одну цель: чтобы человек поверил им и не отделялся от них. Они прекрасно помнят то, о чем забыли люди: вера определяет, надежда устремляет к тому, во что веришь, а любовь соединяет с тем, на что надеешься. Поэтому и бесы и грешники могут говорить всю жизнь правду, чтобы им поверили, при этом ни разу не солгав, и всю жизнь материально "благодетельствовать", чтобы их любили. В этом случае душа человека, соединившись с ними сначала верой, потом любовью, разделит их загробную участь, чем и будет погублена.

Распознать собственный грех человек может несколькими способами:

1) наличие какого-либо греха может быть замечено человеком по дискомфортному душевному состоянию, которое несомненно свидетельствует о наличии греха, даже если человек его не видит.

2) видение совершаемого греха (напр. пьянства, курения, сквернословия) ;

3) указание на грех окружающими, вызывающее эмоциональный протест с попыткой оправдать или объяснить свое поведение;

4) согрешение других людей, вызывающее раздражение и склонность к осуждению;

5) "свято место пусто не бывает" поэтому каждый человек может проверить наличие в себе той или иной добродетели, и ее отсутствие расценить как свидетельство наличия противоположного ей греха;

6) прямым указанием на конкретные грехи и на общую греховность может служить расхождение между поступками человека и их побудительными причинами с одной стороны, и Евангельскими заповедями с другой стороны.

В отношении окружающих тебя людей можно руководствоваться относительно простым правилом: все те, кто льстит тебе, кто призывает искать материальных ценностей или обещает их тебе, все, кто любым способом возвеличивает тебя или призывают к самовозвеличиванию, все, кто призывает искать приятной и легкой жизни, все, кто обращает внимание на величие человека или человечества все лгут тебе и ищут погибели твоей душе.

Правда, найти в себе грех может только тот, кто прилагает к этому усилия, кто согласен трудиться не ради временной, но ради вечной жизни. Возникшее видение греха отвращает и пугает человека, чему всячески способствуют бесы или служащие им грешники в надежде на то, что человек, убоявшись, перестанет обнаруживать и исповедовать свои грехи. В утешение таким людям можно сказать, что по мнению святых отцов, видение собственного греха свидетельствует о приближении человека к Богу, и делается возможным благодаря этому приближению.

Та же грязь на одежде незаметна в темноте, но при приближении человека к свету делается видимой благодаря этому приближению. Какое общение света с тьмой, что общего у верных с нечестивыми? Очевидно, что человек не имеет множества вариантов отношения к греху, а может выбирать одно из двух. Или он признает свою греховность и конкретные грехи и решает противостоять им с Божьей помощью, или он отвращается от Бога и продает себя в вечное рабство греху (и в муку) за временные приятности. Любые попытки человека воспользоваться приятностью греха и избегнуть его мучительных последствий могут иметь лишь временный успех, за которым последует тем горшее мучение, тем более тягостное наказание.

Вообще грехом можно либо тяготиться, либо услаждаться, а сама тягостность может вызываться как наличием совершения так и невозможностью его совершить.

Из сказанного делается ясным, что знание о грехах жизненно необходимо человеку. В то же время постоянное содержание вниманием чужих грехов не может не оказать пагубного влияния на человека. Знание грехов и греховности необходимо для обращения к добродетелям, к животворным Евангельским заповедям, к Богу. Обращаясь к ним желательной и мысленной силой души, человек и осуществляет практически противостояние греху и обретает Жизнь, здоровье или силы для перенесения недугов.

Распространение греха, "заражение" грехом возможны не только тогда, когда человек сознательно склоняется к нему своим произволением. Сам факт общения с человеком, порабощенным грехом, и носящим его в себе, влечет за собой в душевном плане те же последствия, что и общение с больным инфекционным заболеванием. Человек в результате контакта с грешником приобщается именно к тому греху, которым грешник заражен и страдает. Наиболее заметен такой способ передачи греха при рассмотрении отношений родителей и детей. Дети безусловно не только заражаются от родителей грехами, но и страдают от болезней, которые этими грехами вызываются. Поэтому говорить о безгрешности людей, видимо, нет ни малейшего основания. Но можно и нужно помнить о том, что по своей малости, ребенок до определенного возраста не подлежит ответственности перед Богом за усвоенные греховные наклонности и грехи. И странно ведут себя родители, пытающиеся искоренить в ребенке те грехи, которыми сами услаждаются, если не в делах, то в мыслях.

Мучительность неудовлетворенного греха проходит, если его требования выполнить, и человек получает некоторое успокоение, передышку. Но это успокоение влечет за собой не освобождение из-под власти греха, а еще большее порабощение ему, зависимость от него. Грех, как удав, проглотивший добычу, на некоторое время успокаивается и за это время вырастает. Так например, опохмелившийся алкоголик испытывает субъективно ощущение улучшения состояния. Но улучшение это признак выздоровления. Разве, опохмелившись, он излечился от алкоголизма?

Люди могут соучаствовать в совершении любого греха, но это их объединение носит временный характер и такое соучастие не исключает вражды и конкуренции между участниками, а напротив, предрасполагает к ним. Грех заставляет грешника оценивать поведение других людей с его собственных греховных позиций и изыскивать даже несуществующий грех потому что безгрешное поведение делается для него непонятным.

Поскольку каждый человек в той или иной мере осознает худость греха, то он пытается его скрыть, и следовательно, то, что человек пытается скрыть, чаще всего оказывается основанным на том или ином грехе.

Грех можно обнаружить по плодам (результатам) деятельности, которые оказываются огорчительными, вредоносными.

Поскольку качества необходимо воплощаются в результатах деятельности, по этим результатам человек может судить о незамечаемых им в себе грехах. Как говорят Святые отцы, человек наказуется тем, чем согрешает. Поскольку последующего греха не бывает без предшествующего, постольку человек, заметивший какой-то грех, может без сомнений узнать какие еще не замечаемые им грехи есть в его характере (древо греха).

Обычно греховный человек тяготится предстоящими делами или событиями, которые не представляют ему видимой возможности удовлетворять своим грехам.

Поскольку грех не входит в естество человека, неправильно говорить: "Я жаден", ибо этим утверждается чуждая человеку власть греха над ним. Сказав же: "есть я и есть паразитирующий на мне грех", человек уже кладет начало отделению себя от греха. Точно также трудно принуждать самого себя даже на хорошее. Но принуждать себя к добродетели человек не может, т.к. добродетель естественна ему, а к естественному нет необходимости понуждать. Поэтому правильнее и лучше считать, что человек борется не с собой, а с паразитирующими на нем бесами и что понуждает себя не к добру, а к противостоянию толкающим его ко злу грехам.

 

Перечень некоторых болезней

с указанием их предположительных причин,

которые, при всем разнообразии характеров,

наблюдаются всегда

 

Психические заболевания

(чаще формируются при удовлетворении грехам)

Шизофрения мечтательность, самоуверенность (самомнение), своеволие. Часто наблюдаемая манерность воплощение самолюбования; аморфность, инфантильность безответственности. Прицельно "врачующие" качества определенность, вера, послушание.

Эпилепсия жестокость, самонадеянность, нетерпение (мятежность), упрямство. Врачуется жалостью, надеждой, терпением.

Любая истерическая симптоматика тщеславие (привлечение внимания к себе, к своим мыслям, эмоциям, состояниям; "профессиональная" болезнь актеров).

Любая невротическая симптоматика заносчивость (варианты зависят от присоединившихся отрицательных качеств).

Алкоголизм вторичное проявление плотолюбия.

Депрессивные состояния тоска (может сопровождаться гипотонией), уныние (желание "не просыпаться" утром), печаль (сонливость к вечеру), саможаление (сопровождается изысканием плохого там, где его нет).

Причины психопатий прослеживаются достаточно легко в каждом отдельном случае путем определения главенствующего греха.

Суицидальные тенденции (недемонстративные) отчаяние, трусость, нетерпение, (последнее может обнаруживаться через тошноту, беспричинное повышение температуры тела).

Наркомания душелюбие (небарбитуровые).

 

Соматические заболевания

(чаще возникают тогда,

когда человек не удовлетворяет

греховным желаниям,

с которыми внутренне согласен,

по причинам личной

или общественной морали,

по физической невозможности)

Язвенная болезнь желудка трусость.

Язвенная болезнь 12-перстной кишки опасливость (может обнаруживаться как по желанию со всеми быть в хороших отношениях, так и по умению наживать себе врагов).

Облитеритующий эндартерит боязливость. Повторное многократное нажатие кнопки, которое каждый раз сопровождается сильным местным воздействием электрического тока, легко может привести к спазму сосудов. Наиболее часто повторяющиеся поступки это ходьба, шагание, которое у охваченного боязливостью человека приводят к заболеванию, т.к. вызывают те же последствия из-за боязни каждого шага.

Заикание пугливость (часто связано с самонадеянностью).

Бронхиальная астма (бронхит) напористость. Легко заметить, как преодолевающий сопротивление человек произвольно задерживает выдох: в споре, при поднятии тяжести, при прицеливании перед выстрелом и т.д. Когда настроение, воплощающееся в задержке дыхания, делается преобладающим, задержка выдоха происходит помимо воли больного. Врачующие качества целеустремленность, определенность, постоянство или уступчивость.

Тиреотоксикоз рвение. Может рассматриваться как результат гормональной "самостимуляции" организма. Врачующие качества умеренность, постепенность или усердие и старательность; надежда.

Ишемическая болезнь сердца жестокость. Ранее возникала при снижении возможностей человека в сочетании с желанием сохранить прежнее положение, влияние. Заболевание "помолодело" в связи с ростом уровня притязаний. Профессиональное заболевание чиновников? Врачующие качества благодарность, уважительность, человеколюбие или строгость, суровость, требовательность.

 

В основе всех болезней лежит, разумеется, гордость, которая трудно замечаема сама по себе, но делается легко заметной по отсутствию благодарности или по уровню внешних притязаний т.к. человек претендует только на то, на что считает или ощущает себя имеющим право.

Врачующими качествами могут быть качества, противоположные грехам и требующие изменения сложившегося стереотипа поведения, или качества, отличающиеся внутренней ориентацией души и поведенчески, внешне, сходные с вызывающими заболевание грехами.

Но корреляция грехов и болезней далеко не исчерпывается описанными сочетаниями.

Представляется целесообразным проследить, в сочетании с какими качествами нетерпение может давать такие разнообразные клинические картины при аллергии. Это само по себе представляется весьма трудным; но несравнимо труднее проследить, какая жизненная обстановка или отдельный случай превратили безобидное вещество в аллерген для данного больного. Или здесь тоже ведущая роль принадлежит душевным факторам? Связаны ли лейкомия с ненавистью, а злость с заболеванием гепатитом, в том числе, вирусным? Зависит ли гипотония от наличия в характере уныния, тоски, лени; и от чего конкретно? Как сказываются выдержка и вспыльчивость на состоянии желчного пузыря?

Но разрешение этих и многих других нужных и интересных вопросов требует слаженных коллективных усилий и времени.

А вот создание православной психологии и психиатрии в больших усилиях не нуждается, ибо они уже созданы трудами святых отцов, но даже только систематизация содержащихся в этих трудах знаний также непосильна одному человеку, хотя, вне всяких сомнений, принесла бы людям больше пользы, чем вся психофармакология при полном осознании огромного значения последней.

 

Краткое изложение

сложившейся методики бесед

с больными (нуждающимися)

Начинаются беседы, как правило, с уяснения того, что ищет в жизни каждый человек: радости и счастья. Пусть каждый связывает эти понятия с разными причинами, но каждый соглашается, что цель его поисков и труда может быть обозначена этими словами.

Далее следует обсуждение того, что радость и счастье не зависят от внешних причин: счастливыми и несчастными равно могут быть юные и старые, бедные и богатые, абсолютно безграмотные и профессора, находящиеся в самом низу социальной лестницы и высокопоставленные люди... Таким образом, если наличие ощущения счастья и радости не зависит от важнейших внешних факторов (возраст, образование, деньги, социальное положение), то тем менее оно зависит от менее значимых внешних условий и обстоятельств. Но внешнее участвует в формировании состояния человека через его внутреннее отношение к внешнему. При этом, в зависимости от внутреннего отношения к нему, одно и то же внешнее обстоятельство может способствовать формированию самых разнообразных состояний и форм поведения (поступков). Например, попавший в беду может вызвать и сочувствие и злорадство, пьяный дебошир и осуждение и жалость.

В связи со склонностью людей к объяснению (и через это оправданию) своего поведения внешними обстоятельствами, которые якобы вынуждают людей вести себя каким-либо определенным образом, подлежит рассмотрению вопрос о "свободе" и "воле", а так же о том, что человек всегда поступает по своему желанию или произволению, и имеет место не отказ от собственного желания, а выбор одного из желаний, более предпочтительного. Строго говоря, даже раб предпочитал выполнять свою работу и получать пищу, а не отказываться от работы и получать плети.

Ссылка на людей со "слабой волей" легко нейтрализуется рассмотрением поведения "слабовольного" алкоголика, который не может бросить пить несмотря на уговоры жены, детей и друзей, несмотря на неприятности на службе и заботы врачей. Но по сути дела с его "слабой" волей не в состоянии справиться все его окружение, и поэтому правильнее говорить не о слабости, а о направленности воли.

Отношение, желание (произволение), поведение основываются исключительно на моральных качествах, и именно по выбору отношения (свобода) и поведение (воля) обнаруживается то, чему человек отдает предпочтение: лжи или правде, жадности или бескорыстию и так далее.

Следовательно, если радость и счастье зависят не от внешнего мира, а от внутреннего отношения к нему, которое, в свою очередь, формируется нравственными качествами, то можно без сомнения утверждать, что радость и счастье человека зависят от его нравственности.

Производится разделение нравственных качеств на положительные и отрицательные. Выправляются и объясняются совершенные ошибки. Обращается внимание на то, что физическая сила, ум и тому подобное сами по себе не являются качествами, т.к., с одной стороны, могут быть направлены на служение как добру, так и злу, а с другой стороны, их наличие не находится в произволении человека.

Рассматривается, какими эмоциональными состояниями сопровождаются положительные, а какими отрицательные качества, и наличие у человека отрицательных эмоций вводится, как основание для поиска им себе отрицательных качеств.

Рассматриваются замеченные человеком в себе отрицательные и положительные качества, не менее 5. Часто больным фиксируются второстепенные качества, а основные не замечаются. Неспособность обозначить свои же положительные качества говорит, как минимум о неблагодарности, а неумение распознать отрицательное о самомнении. Отсутствие положительных говорит о неблагодарности, а отрицательных о гордости, которая легко замечается по отсутствию благодарности.

Понятия о качествах заменяется понятиями о грехах и добродетелях, о греховности. Обращается внимание на то, что грех и болезнь не столько вина, сколько беда человека, что грех противоестественен для человека, т.к. приносить вред может только то, что против естества, чем оно естественно повреждается и разрушается.

В то же время необходимо обратить внимание на то, что преступником, подлежащим наказанию, человек становится не тогда, когда он будет ежедневно совершать (или вдохновлять) все мыслимые преступления, а тогда, когда он совершит хотя бы однажды одно из них. То же самое относится к греху и воздаянию за него.

В связи с этим объясняется, что, хотя в человеке хорошего может быть больше, чем плохого, искать следует плохое. Разбирается понятие о самоправедности и о невозможности для человека (по естественному свойству внимания быть направленным только на что-нибудь одно) увидеть свои грехи, если он занят отыскиванием своих добродетелей.

В связи с тем, что грехи и греховность не очевидны, пока человек не попытается им противостоять, больному предлагается занять должным свое внимание и желание. Научение замечать ощущаемое желание (ощущение, возникающее за грудиной при сдерживании готового сорваться слова, начатого действия это и есть ощущение собственного желания). При достаточном внимании легко можно заметить, что "движение" желания предшествует любому, даже обыденному высказыванию или поступку.

Для соматических заболеваний, ко всему сказанному выше, присоединяется объяснение порядка взаимоотношений души и тела, обращается внимание на то, что, при мысленном преставлении различных ситуаций и различного поведения, в теле под влиянием души происходят различные биохимические процессы с вовлечением различных функциональных систем.

Проводится беседа об изменении состояния души, наличии разлада и противоречий между мыслями, желаниями и возможностями (потребностями) плоти.

Человек учится различать: плохо неприятно, хорошо приятно, радость удовольствие.

Все высказываемые положения нужно иллюстрировать предельно простыми, не допускающими разночтений примерами из окружающего.

Работа складывается из бесед, в которых рассматриваются отдельные положения, и обязательных "домашних заданий", которые предполагают обдумывание содержания беседы и подготовку вопросов, наличие которых свидетельствует о добросовестном старании и заинтересованности больного.

Рассматриваются возможности противостояния греху либо большим злом, либо добром. Показывается животворность добродетелей, отход от которых несет смерть, и любовь как источник всякой добродетели. Рассматривается животворность любви. Дается понятие о Боге, о Таинствах, о Церкви.

 

Наиболее часто возникающие

препятствия и помехи в беседах

с больными (нуждающимися)

1. Попытка втянуть врача в спор о предмете беседы.

2. Попытка обосновать желание не следовать рекомендациям врача и не доверять ему, выявив его недостаточную компетентность, не имеющую отношение к теме беседы.

3. Провоцирование врача на "передозировку" информации быстрым осмыслением без принятия обсуждаемого, без согласия с позицией врача.

4. Выяснение конечной цели бесед врача с последующим отказом от нее, как от непосильной.

5. Обсуждение моральных качеств врача, достоинств и недостатков его подхода к болезням, его способностей.

6. Прямое "заражение" врача своими качествами (грехами).

 

Соответствующие варианты

противостояния врача

означенным тенденциям больного

1. Любое настояние на своей правоте со стороны больного неуместно и несвоевременно, т.к. зная, что правильно, он не попал бы в беду и не искал бы помощи.

2. Больной пришел для обсуждения своих проблем, а не для выяснения интересов врача и его мнений по каким бы то ни было вопросам.

3. Следование заранее принятому плану.

4. Для понимания цели потребны труд и время.

5. Сам врач не нуждается в помощи больного, а больной может либо разбираться каков тот, кто готов помочь ему выбраться из огня и все-таки продолжать гореть, либо с помощью врача попытаться выбраться из огня; как правило, обращению предшествует многократные посещения специалистов-медиков.

6. Внимание врача к себе и готовность противостоять тем грехам, которые замечены у больных, сознавая и свою личную доступность греху.

 

В процессе собеседований неоднократно и настоятельно необходимо напоминать больному, что он ни во время беседы, ни дома не должен оставлять невыясненным ни одного положения, полностью им не уясненного, каким бы малозначащим оно не представлялось, ибо серьезные упущения часто проявляются в малозначащих деталях. Всячески поощряется, пусть многократные, вопросы больного по одному и тому же поводу.

Дальнейшая работа обращение к христианским добродетелям и таинствам Церкви.

Но, помимо исчисленных особенностей лечения, применение данной методики обязывает учитывать более общие особенности, касающиеся как врача, так и больного.

Не следует забывать о том, что психиатры и психотерапевты, особенно имеющие большой опыт с больными, привыкли идти путем улучшения и укрепления больного, повышать его веру в себя, свою способность собственными силами преодолевать трудности и достигать искомого результата. Короче говоря, врачи привыкли вести больного по пути самоутверждения в разрешении беспокоящих его вопросов или переключать его внимание на какие-либо другие цели, достижение которых видят опять-таки на путях самоутверждения. Аналогично настроено и большинство больных. Путь этот порочен по самой своей сути, потому что любой грех, приносящий человеку болезнь, и является формой (или способом) самоутверждения во внешнем мире.

Что касается методик западных, то практически все они имеют целью внешний успех ( комфорт) и способом его достижения воспитание в человеке вседозволенности и безразличия к окружающим; а разные методики это просто разные способы осуществления такого отношения.

И, напротив, любое положительное качество (добродетель) всегда является формой (способом) ограничения личных притязаний человека во внешнем мире; личных но не тех, которые необходимы ему для выполнения своего служебного или общественного долга. Врач может в нашей стране получать нищенскую оплату труда, но он вправе требовать для выполнения своей работы медикаменты и оборудование, в том числе и дорогостоящие; учитель вправе соглашаться на мизерную оплату своего личного труда, но вправе требовать дорогостоящие учебные пособия.

А, возвращаясь к добродетелям, можно сказать, что все они по сути своей самоограничение. Так, доброта потребность без корысти отдавать людям свое время, силы, средства; щедрость потребность дать человеку больше, чем он просит, предвидя его нужду; скромность потребность не привлекать внимания лично к себе. И так всякое положительное качество является воплощением потребности ограничить себя ради блага другого человека.

Желание исцелить болезнь при помощи нравственного усовершенствования также методологически порочно. При такой установке большее и лучшее (душа) ставится на службу меньшему и худшему (телу), что находится в противоречии с природой человека, в которой назначение тела служить душе. Кроме того, такая постановка вопроса исподволь взращивает стремление к внешнему, к самоутверждению в форме плотолюбия или плотозаботливости.

Болезнь только показатель греха и от него-то надлежит исцелить душу, а телесное здоровье, естественно, последует за оздоровлением души.

Правда, бывают случаи, когда можно напрямую трудиться для телесного здоровья. Это допустимо тогда, когда болезнь отягощает близких или мешает выполнению заповедей и своих житейских или служебных обязанностей. Но и в этом случае здоровье не является самоцелью, а лишь средством, необходимым для исполнения нравственного долга.

Еще одним камнем преткновения является самолечение. И если для больного в общем этот термин понятен настолько, что не нуждается в расшифровке и объяснении, то для врачующего это не столь очевидно. Применительно к врачу "самолечение" можно понимать как желание самому, собственными силами и знаниями излечить больного. Да, для лечения необходимы труды и врача и больного. И больной, считающий, что он вправе вести себя как угодно, а врач обязан его вылечить только потому, что он к врачу обратился, вряд ли получит исцеление. В общем позицию таких больных можно сформулировать следующим образом: "Я пришел, я заплатил; ты врач, обязан меня лечить. Вот и вылечивай как хочешь". И эта позиция свидетельствует и о безнравственности и о малом, мягко выражаясь, уме.

Но даже совместные труды врача и пациента не являются оплатой, гарантирующей немедленное получения больным здоровья. Эти труды склоняют к себе милость Божию, и Бог, как Источник жизни, дарует выздоровление.

Поэтому обращение к Таинствам необходимо хотя бы в том смысле, что через них подается здравие души и телу. И какое уже здесь "самолечение"!

Разумеется, что поскольку грех и вызванная им болезнь, возникают не вдруг, а в процессе постепенного и постоянного возрастания, в результате греховной жизни, постольку и избавление от них возможно благодаря посильному обращению к добродетелям постоянно, а не только на время визитов к врачу и посещения храма; благодаря жизни по православным нормам, по заповедям, которые только и могут принести страждущему исцеление. Правда, жизнь по заповедям крайне затруднительна в бывшей православней стране. Прямого гонения на христиан нет, но есть постепенное "выдавливание" христианского отношения к жизни из быта и работы людей; для христианского отношения просто не оставляют места. Но свободы (право выбора человеком своего отношения к окружающему), слава Богу, еще не лишен человек. И он может выбирать: покривить душой и преуспевать, или сохранить верность заповедям даже в ущерб материальному положению. Речь, разумеется, идет о христианах, а не о тех, кто лицемерно объявляет себя христианином только потому что это модно, или для того, чтобы обнаружить свою приобщенность к "духовности", или только потому, что "в детстве, 40 лет тому назад, меня бабушка крестила".

Бог есть Любовь. И мир, естественно, устроен Им по собственным законам, по законам Любви... Сказано также, что Бог "Истина и Жизнь". И как нераздельны и неслиянны Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святый, также, можно сказать, нераздельны и неслиянны Любовь, Истина и Жизнь. Человек же создан по образу и подобию Божию, и в нем также нераздельны и неслиянны ум, мысль (выраженная словом) и вызываемое мыслью, но проистекающее от ума настроение (дух человеческий).

Таким образом получается, что отвергающий Любовь и основанное на ней отношение к окружающему, отчуждает себя от Истины (правды) и Жизни (Животворящего Духа); сознательно искажающий Истину лишается Жизни (здоровья) и Любви (добродетелей), а пребывающий в плохом настроении просто не может приобщиться ни Истины, ни Любви.

Кстати сказать, заповеди и даны нам, чтобы, соблюдая их, мы не оказались в состоянии противоречия с законами, по которым создан мир и мы сами, с законами Любви, и через это не лишились Жизни.

И, пожалуй, последнее, о чем нужно предупредить. Понятно и непредосудительно поскорее обрести здоровье для больного, и излечить человека для врача. Но "словесная передозировка", как правило, приводит к резкому обострению как душевного, так и, правда, в меньшей степени, телесного заболевания. В беседе с больным важна не его способность запомнить и даже понять сказанное, а его способность усвоить то, о чем говорит врач. Василий Великий говорил, "что при избыточном употреблении пищи извергаются не только ее излишки, но и необходимое" и советовал давать духовную пищу, соотносясь с состоянием слушающего, чтобы не случилось подобного и с духовной пищей.

Поэтому, несмотря на краткость изложения, эта методика требует для практического освоения 2-4 месяца, а в течении первых 1-2 недель беседы с больными должны проводиться практически ежедневно.

 

Определения и описания греховных качеств,

способствующих появлению

психических и соматических заболеваний,

формы и методы преодоления некоторых из них

Азартность желание отдавать время, силы, средства тому пристрастию, которым занят в настоящий момент, в ущерб не только долгу, но и иным своим же увлечениям.

Беззаботность желание избавить себя, хотя бы временно, от каких бы то ни было забот, даже житейски необходимых.

Безжалостность желание не разделять с человеком труд перенесения скорбей и страданий и не пытаться их уменьшить или ослабить.

Безнадежие желание не искать возможности надеяться; желание ни на что не надеяться.

Безнаказанность желание не считать себя подлежащим наказанию, независимо от поведения; желание избегнуть наказания.

Безответственность желание не нести ответственности за свои поступки. Во внешнем поведении обнаруживается высказыванием заведомо неприемлемых предложений, высказыванием собственных намерений, которые говорящий не собирается проводить в жизнь, попытками сделать так, чтобы желательное для тебя решение или мнение было выдвинуто, высказано другими людьми и принято большинством участвующих в обсуждении людей (всевозможные собрания, голосования, "воля народа"); желанием уклониться от ответственности, объяснив свое поведение или высказывание давлением обстоятельств или собственной неспособностью, бессилием поступать иначе; не обнаруживать своих целей, планов, не желая подвергнуться порицанию не только за дела, но даже за мысли. Проявляется нежеланием (а в последующем неспособностью) прогнозировать и предусматривать последствия своих чувств, мыслей, высказываний и поступков, Может обнаруживаться также склонностью к занятиям, не приводящим к какому-либо осязаемому результату, за который пришлось бы отвечать (напр. игры на компьютере или любые другие развлечения). Взращивается безответственность родительским желанием баловать ребенка, разрешать делать ему все, что угодно, не наказывать его не только за непослушание, но и за откровенно распущенное поведение, оградить от справедливых упреков и претензий окружающих. Как и все грехи, безответственность проистекает от гордости через самолюбие саможаление самооправдание и приводит к бесцельности и бессмысленности (утрата в жизни цели и ее смысла), сводя всю деятельность человека к удовлетворению повседневных, сиюминутных, житейских потребностей. В медицине состояние человеческой души, определяемое безответственностью, принято называть инфантильностью. В окружающих безответственным человеком отвергаются любые качества, могущие заставить его отвечать за свои поступки, и прежде всего целеустремленность, определенность, требовательность. Кстати, последняя черта (качество) часто свойственна самому безответственному, но по отношении не к себе, а к окружающим. Безответственный человек легко нарушает взятые на себя обязательства ("мое слово: хочу дал, хочу взял обратно"), принимает на себя обязательства, заведомо невыполнимые, не является вовремя на встречи, в том числе и деловые и т.д. Противостоять легче всего теми качествами, которые безответственными отвергаются активнее всего, безусловным признанием того, что даже "за каждое праздное слово" человек понесет ответственность либо в этой жизни, либо в будущей. Наиболее распространенное средство воспитания безответственности в людях это учение о карме и о перевоплощениях души, при которых окончательной ответственности за свою жизнь человек не подвергается неопределенно долгое время. Безответственный человек ко всему относится достаточно легко и часто склонен к иронии, которая в значительной степени умаляет его трудности, которых безответственный человек не избежит.

Безразличие желание не различать добро и зло. (Связано с самооправданием, презрительностью, самомнением.) Низводит на уровень "безсловесных".

Безрассудство желание не рассуждать о своем поведении, поступках, не обдумывать их даже тогда, когда человек способен на это.

Беспечность желание не заботиться о спасении души, о полезном для нее.

Беспощадность желание не щадить (не прощать) даже тех, кто просит о прощении, о милости, безоговорочно признавая свою вину и всей своей силой отрицаясь виновного поведения в будущем.

Бессовестность желание не обращать внимания на собственные мысли, обличающие твое же плохое (греховное) поведение и намерения.

Бесстрашие желание либо не испытывать чувство страха, либо убедить в его отсутствии себя и окружающих.

Бессмысленность желание не видеть смысла своих поступков, не искать его.

Бесстыдство желание не обращать внимания на то, что для окружающих, которые не сделали тебе ничего плохого, твое поведение тягостно, огорчительно, вредно.

Бесцельность желание не ставить перед собой определенную, конкретную цель и трудиться ради ее достижения, желание не иметь цели.

Блудливость желание либо беззаконных интимных связей, либо, в более широком смысле, желание физической близости не для чадородия. Последнее возможно и во взаимоотношениях супругов.

Боязливость желание считать вредными для себя свои же собственные поступки, а не толкающие на них страсти.

Брезгливость желание считать окружающее (окружающих) неприемлемо грязным, вредоносным, худшим того, чего мы достойны.

Властолюбие желание обладать властью над окружающими, распоряжаться ими.

Воровство желание тем или иным способом присвоить то, что тебе не принадлежит.

Враждебность желание расценивать обстоятельства и отношения окружающих, как заведомо направленные против тебя и дать им отпор.

Высокомерие желание считать себя выше других людей по одаренности и целям деятельности и доступным не обычным, а только высоким мерам (как правило духовным).

Выдержка желание скрыть свое, чаще отрицательное (греховное) отношение к окружающему.

Отличается от негодования, обличения и терпения протестом (против реальности, против того, что есть в действительности) с которым согласен, который рад был бы обнаружить, но не имеешь возможности или не считаешь правильным это делать сейчас. При этом сокрушение о греховных расположениях, желаниях полностью отсутствует, а организм в то же время приводится в состояние готовности к совершению скрываемых греховных расположений. В результате этого возникает выраженное противоречие между функциональной готовностью к конкретным действиям и внешним отсутствием этих самих действий. Это приводит к нарушению сначала функциональному, а потом и органическому тех или иных органов или систем человеческого организма. Как правило, сопровождается мыслями типа: "Эх, хорошо бы..." (выпить, наорать, убежать...) Это настроение ощущается, воспринимается и усваивается окружающими, особенно детьми, независимо от внешнего поведения человека. Например, у матери, которая хочет объедаться, кричать, бездельничать, ребенок будет все это делать, даже если мать внешне не позволяет этого себе в своем поведении. И именно расположение родителей является основным воспитывающим фактором, а отнюдь не содержание их нравоучений, и даже не их внешнее поведение. Также отсутствие любви и уважения к детям, при создании внешне комфортных условий существования, ведет к тому, что у ребенка нет любви и уважения к родителям. Если же родители тяготятся обществом ребенка, то и он будет тяготиться их обществом, если пренебрегают, то и он будет пренебрегать, если снисходительны, то и он будет относиться к ним так же. Выдержанные люди часто, сами не удовлетворяя свои страсти, в той или иной форме воспитывают их у окружающих или прямо навязывают им. Как, например, алкоголик будет склонять к выпивке, жадный к накопительству и т.д. Достаточно часто выдержанный человек в качестве своей профессиональной деятельности выбирает ту, которая косвенно удовлетворяет его страсть в результате занятия предметом страсти или общением с подобострастными людьми. Так тщеславный легче выберет профессию актера, жадный бухгалтера, страждущий чревоугодием повара, а профессию венеролога блудливый. Противостоять выдержке можно, сокрушаясь о тех грехах, которые ею скрываются, но для этого нужно признать, а потом увидеть эти грехи. Можно противостоять также отказом от материальных целей своего существования, т.к. при таком отказе нужда в выдержке отпадает сама собой. Можно также обратиться напрямую к добродетелям, которые сделают выдержку ненужной, к терпению, обличению, негодованию или самоукорению.

Если выдержанный человек питает склонность к настроениям, вредоносности которых не знает, то он старается вести себя не в соответствии с этими настроениями и вызывающими их качествами, а внутренне сохраняет склонность к ним. Поэтому весь труд направлен на удерживание проявлений недолжного, а склонность к нему остается неудовлетворенной. Практически все поведение можно охарактеризовать словами "делаю не то, что хочу". Это естественно и необходимо приводит к расслабленности, пассивности через уныние. Запретные расположения, поскольку нет отказа от них, нет произволения искоренить их, не будучи проявляемы, ищут компенсации через усиление не столь вредоносных грехов (запрет на блудливое и самонадеянное расположения может повлечь за собой усиление плотолюбия и лености). Остаются незамеченными те расположения, для реализации которых просто нет подходящей внешней обстановки или которые пресекаются окружающими (самонадеянность, властолюбие, жестокость, грубость). Фактически при всем огромном затрачиваемом труде отсутствует раскаивание (изменение отношения) к тем качествам, о которых идет речь; им противостоят вынужденно, а не самоохотно; ими услаждались бы, если бы было можно, а сокрушение о их наличии, негодование по отношению к ним, поиски способов борьбы с ними, или просьбы о защите носят формальный характер. Не боится вредящих качеств, потому что не относится к ним как к врагам.

Гордость желание считать себя самостоятельной и единственной причиной всего хорошего, что есть в тебе и вокруг тебя.

Во внешнем поведении человека гордость проявляется двояко. Практически любой видимый грех, который совершает человек, является проявлением гордости по следующим причинам. В каждом человеке заложено чувство справедливости, которое по сути своей является субъективным ощущением соразмерности между достоинствами человека внутренними и внешним воздаянием за них. По устройству своему человек никогда не претендует во внешнем мире на то, на что внутренне не считает себя имеющим право. Поэтому чем интенсивнее выражена в человеке гордость, тем на большее он считает себя имеющим право и, не колеблясь сомнениями, добивается осуществления этих своих прав. Очевидно, что такое отстаивание своих прав влечет за собой проявление любого мыслимого греха или их сочетаний. Святые отцы считают гордость стволом древа греха, на котором ветвятся и от которого произрастают все мыслимые прегрешения. Да и возникла гордость ранее всех прочих грехов, причиной которых явилась как в мире духовном, в котором сатана решил возвеличиться и царствовать, отделившись от Бога, так и в мире человеческом, где Адам через Еву соблазнился возможностью быть как боги, ведующие добро и зло в их окончательном значении, т.е. знать заранее и несомненно, к каким результатам приведут те или иные поступки. Таким образом, наличие любого вторичного греха несомненно свидетельствует о первичном наличии в человеке гордости если не в рассуждениях, то в ощущениях и в отношении к окружающему. В этом легко убедиться, попытавшись выяснить у любого человека: по какому праву он претендует на те или иные внешние блага и удовольствия? Но, помимо вторичных проявлений гордости, существуют ее непосредственные проявления, которые, к сожалению, большинством людей расцениваются как проявления положительных качеств. Так, например, прямым проявлением гордости является желание всем сделать хорошо, что возможно только при условии, если ты сам являешься источником блага. Всевозможные философские системы, как признающие существование Бога, так и атеистические, объясняющие по человеческому разумению цель и смысл мироздания, также являются проявлением гордости их создателей, поскольку иллюзорно приобщают их к самостоятельному пониманию промысла Божьего и тем как бы уравнивают их с Богом. Желание уравняться с Творцом проявляется в желании улучшить или исправить окружающий мир, природу, поскольку уже самим этим желанием обнаруживается признание себя способным сделать мир лучше, чем он сделан Создателем. Идеальное выражение эта тенденция нашла в словах Гельмгольца : "Если бы я был Господь Бог, я бы устроил человеческий глаз гораздо лучше." Естественно, такое отношение резко отличается и от доброжелательности в отношении к людям, и от разумного, бережного, благодарного пользования природными богатствами. Особым проявлением гордости является то, что называют богооставленностью. Тягостность богооставленности для человека свидетельствует о том, что в основе ее лежит качество отрицательное, по сути претендующее на постоянное ощущение Божьего присутствия, для которого человек считает себя достаточно безгрешным.

А, к примеру, слово "богоискательство", означает не что иное, как притязание на святость без предшествующих ей трудов покаяния, злострадания и послушания.

В повседневных, бытовых отношениях гордость проявляется неспособностью человека произносить слова "спасибо, извините, пожалуйста", проявляется неспособностью человека просить о помощи, признать свою худость, признать свою неспособность сделать что-либо хорошее, полезное. В этих случаях человек рассказывает о своих затруднениях, ожидая, что ему предложат помощь без его просьбы о ней; признает худость того или иного поступка, но не попросит за него прощения; будет всячески уклоняться от непосильного хорошего дела, но не признает свою неспособность к нему. С другой стороны, гордому человеку трудно принимать оплату за выполненную им работу или оказанную помощь, поскольку в этом случае он перестает быть источником блага. Этот же человек будет искать возможность заплатить за оказанные им услуги просто потому, что приняв чью-то помощь бесплатно, он тут же перестанет быть источником блага для самого себя.

Святые отцы говорят, что гордость это неблагодарность. И действительно, если человек получает что-либо от окружающих или с их участием, то гордый говорит в себе "вот, какой я молодец, как много добился я от людей", а благодарный "вот какие хорошие люди, спасибо им за помощь, поддержку и участие". Поэтому можно без малейшего сомнения сказать, что любые проявления неблагодарности по отношению к Богу или к людям являются по сути своей воплощением гордости.

Забота о животных, имеющая целью создать для птичек, кошек и собачек "райские" условия существования также является проявлением гордости у малоодаренных личностей. Желание видеть своих детей безупречными и занимающими высокое положение не имеет ничего общего с любовью к детям и заботой о них, а является желанием видеть себя, породившего нечто безукоризненное и совершенное.

Вообще же любые проявления гордости тяготеют к внешнему миру, к громадности замыслов и дел, к произведению впечатления или на окружающих или хоть на самого себя в собственных мечтаниях.

Во внутреннем мире гордость сопровождается ощущением тягостности и беспокойства, если человек не в состоянии кого-то облагодетельствовать, что-то улучшить, вынужден быть кому-то благодарным.

На древе греха гордость занимает место ствола.

Для окружающих чья-либо гордость может быть лестной из-за приобщения к великости, или раздражающей, если ущемляются своекорыстные интересы. Самостоятельной причиной какой-либо телесной болезни гордость не является, но ее порождения (грехи), являются причиной как всех мыслимых душевных и телесных болезней, так и душевной и телесной смерти. Довольно часто, особенно в среде патриотов, приходится сталкиваться с безапелляционным заявлением о том, что плоха гордыня, а гордость это хорошо. Такое утверждение объяснимо либо желанием сохранить за собой право быть гордым, либо утратой чувства русского языка в результате отказа от русского (православного) отношения к жизни. Если следовать их логике, то из двух слов святость и святыня одно должно обладать положительным, а другое отрицательным значением. На самом же деле одним словом обозначается качество или свойство, а другим его исчерпывающее воплощение или олицетворение (ср. твердость твердыня, пустота пустыня, доброта Добрыня).

Противостоять гордости, учитывая что она из себя представляет, правильнее всего признавая себя причиной и источником всего плохого, что есть как в тебе, так и в природе, и в жизни общества. Оборотной стороной гордости можно считать отчаяние, которое отличается от безнадежия (порождаемого самонадеянностью), тем, что самонадеянный человек ищет способы разрешения своих проблем, пусть сам, но во внешнем мире. А гордый только в себе и все, происходящее из вне (не от него) гордым отвергается. Он отвергает чаяние, отходит от чаяния, предается отчаянию.

Гортанобесие желание употреблять ту пищу, которой услаждается вкус, даже если ее недостаточно для насыщения.

Гневливость желание принудить окружающих безоговорочно и безотлагательно прекратить то, что лично тебе не по нраву в их поведении. Легче обнаруживается, когда человек не ожидает поведения, с его точки зрения неправильного.

Греховность привычное обращение человеком своего желания и внимание к внешнему, к своей деятельности и положению во внешнем, к своим взаимоотношениям с окружающим, а не к своей душе, не к поискам Царствия Небесного внутри себя.

Грубость желание, не следуя нормам поведения, вести себя оскорбительным, огорчительным, неприятным или хотя бы неудобным для окружающих образом.

Дерзость желание вольного отношения с окружающими.

Двоедушие желание получить то, что приятно, не лишаясь того, что хорошо; желание достичь духовных благ, не лишаясь земных.

Душелюбие желание услаждаться силой и разнообразием собственных эмоций.

Жадность желание приобретения любых материальных ценностей.

Может принимать форму предпринимательства, хищения, коллекционирования и т.д., хотя перечисленное не обязательно является проявлением жадности.

Жеманность желание любоваться своими манерами и считать, что они приятны окружающим.

Жестокость желание доказать свою же собственную значимость, власть, силу хотя бы самому себе. Специфических проявлений в поведении человека не наблюдается, но может проявляться в поисках признания заслуг, признания дарований, в признании значимости своей роли в тех или иных происходящих событиях. Не обязательно, но может сопровождаться в мимике тем, что человек держит себя "набычившись", в поведении тем, что человек стремится доказать свою правоту и заставить людей подчиняться.

Качество это может быть как не специфично, так и очень узко направлено. Так, например, для одного человека его значимость и сила могут проявляться только в интимных отношениях, для другого в том, что без него не могут обойтись на работе. Для третьего что он собрал такую коллекцию спичечных этикеток, какой нет больше ни у кого.

Во внутреннем мире сопровождается ощущением враждебности окружающего, ощущением того, что не оценен по достоинству. Схематично проистекает от гордости самоуверенности, самонадеянности. Порождаются жестокостью задорность, фанатизм, обидчивость, упрямство, напористость. В поведении окружающих жестокий человек невольно формирует желание обличить его собственную несостоятельность, желание обнаружить свое недовольство тем или иным его поведением, хоть в чем-нибудь, но упрекнуть его. Жестокость приводит, будучи неудовлетворенной (или неудовлетворяемой), к ишемической болезни сердца в разной степени ее выраженности. Именно поэтому ранние инфаркты возникали у людей в том возрасте, когда они добившись чего-то в течении жизни, начинали сдавать свои позиции, но пытались их удержать. В последнее время инфаркт "помолодел", поскольку, для ощущения своей значимости и требований признания ее, люди перестали считать необходимыми объективный труд и заслуги; люди стали считать имеющим право на признание со стороны окружающих просто по факту своего существования, по необоснованному росту притязаний. В окружающих жестокостью отвергается самоуничижение (потребность в признании собственной худости), послушание, исполнительность. Сопутствующим качеством (оборотной стороной медали) можно считать трусость. Противостоять жестокости можно признанием естественной человеку после грехопадения ограниченности и несовершенству, а также ответственностью за свои слова и поступки, если не перед людьми, то, во всяком случае, перед Богом. Оправдывается жестокий обычно тем, что он хочет блага людям, хочет чего-то хорошего. Может рассматриваться как профессиональное заболевание чиновников, ибо что за чиновник, значимость и силу которого не признают ни подчиненные, ни руководители, ни посетители.

Забывчивость желание не содержать в памяти вниманием то, что ты обязан делать, но что тебе неприятно. Сходно с рассеянностью, но не связано с многозаботливостью. "Забвение от пренебрежения".

Зависть желание, чтобы окружающие люди (или один человек) не располагали тем, чего сам завистливый не имеет в такой же или большей степени (количестве). Может распространяться на способности, имущество, уважение людей, социальное положение, здоровье и т.д. Во внешнем может проявляться недовольством по поводу чьих-либо успехов, желанием умалить то, что вызывает зависть, желанием либо приобрести то, чему завидует, либо лишить того, кому завидует, предмета зависти. Святые отцы говорят, что зависть это нежелание добра ближнему. Часто зависть проявляется в задаваемых с оттенком ожидания вопросах о болезнях, о состоянии имущества, например: "Машина как? бегает? не ломается?", "Безденежье как переносишь?", "Не болеешь?" (с ожиданием и желанием услышать плохие известия, отрицательную информацию). Внутренне ощущается практически постоянным напряженным ожиданием чего-либо плохого, происходящего с собеседником. Вообще, зависть чаще распространяется на людей достаточно хорошо знакомых завистнику по конкретным поводам, а в общем на людей совершенно ему незнакомых: "Жаль, что я не директор (коммерсант, президент), живут же гады!". Зависть легко можно спутать с зложелательством, от которого отличается тем, что завистливый все соотносит со своим состоянием, а зложелательный желает зла окружающим вне зависимости от этого соотношения. Проистекает от гордости самолюбия самомнения саможаления, которое рождает беспощадность, зависть и зложелательство. Как и всякий грех, отражаясь в других людях, зависть вызывает раздражение. С подобострастными людьми завистливый поддерживает отношения, приятельские до тех пор, пока они сами не сделаются предметом зависти. Мысль и желание человека, даже если они не осознаются, всегда оказывают то или иное воздействие на то, на что они направлены. Видимо, поэтому делиться своей радостью по поводу тех или иных событий в своей жизни следует только с теми людьми, в чьей доброжелательности ты уверен, наблюдая ее в отношении и в высказываниях в адрес не только твой, но и других людей. И, может быть, сказано, что "всякий ненавидящий брата своего человекоубийца есть", в том числе и по этой причине. Противостоять зависти легче всего исповедью (признанием за собой этого греха), раскаянием (отказом от услаждения им), сокрушением, благотворением и доброжелательством. В окружающих зависть отвергает скромность, немногословие, услужливость, предупредительность, сочувствие, жалость, но не их лицемерные изображения. В качестве оборотной стороны зависти опасливость; сопутствуют зависти льстивость и подобострастие. Оправдывается зависть, как правило, несправедливостью того, что ближний в чем-то преуспевает, что формулируется в выражениях, различных по направленности, но сходных по своей сути: "Ну за что же везет этому человеку? А мне почему так не везет? (почему у меня не так хорошо как у других, как хочется). Завистливый человек редко или неохотно задает вопросы о состоянии или делах других людей, если предполагает или допускает, что услышит о радостных событиях. Достаточно часто завистливые люди подробно и заинтересованно расспрашивают о твоей жизни, при этом производят впечатление хотя и льстивых, но заинтересованных в твоем расположении людей, на самом деле единственная их цель: это отыскать в твоей жизни то, чему можно позавидовать, ибо зависть, как и всякий грех живет отрицанием добра. В отношениях с теми, на кого зависть обращена, завистливый часто пытается умалить ценность того, чему завидует; может давать советы, которые при видимой доброжелательности и обоснованности могут лишить данного человека преимущества, которые даются обладанием той вещью, положением, дарованием, отношениями (связями), на которые обращена зависть. Он может посоветовать приобрести вещь, или пользоваться вещью, худшей, чем та, которой он завидует. Может порекомендовать поведение, которое уменьшит социальную, научную или иную значимость того, на кого обращена зависть. В связи с общей тенденцией завистливого человека, в его поведении часто могут отмечаться такие черты, как ироничность и насмешливость, которые умаляют все, на что обращены, с другой стороны язвительность и жестокость, которые дают иллюзию собственной значимости и превосходства. В случае, если зависть направлена не дифференцированно, на чье-либо общее личностное превосходство, то в этом случае завистливый может демонстративно обнаруживать подобострастие, приниженность, совершая это с оттенком насмешки и ерничества и доводя эту свою позицию до полного абсурда, который делает приниженность непропорциональной, а потому неприемлемой сначала количественно, а потом и качественно, принципиально. Если завистливый получает возможность предоставить тому, кому он завидует, потребные последнему и посильные для него знания, вещи или связи, то он или всемерно затягивает совершение необходимых для этого действий, либо сообщает об этой возможности тогда, когда она уже практически утрачена. В разговоре о планах, которые целесообразны или могут принести успех, завистливый всячески старается доказать или хотя бы показать их несостоятельность, ошибочность или невыполнимость.

Задиристость желание вызвать человека на противодействие тебе, на конфликт с тобою (душевный, словесный или физический) с тем, чтобы обнаружить свое превосходство над ним (интеллектуальное, физическое и т.д.), в котором ты заранее уверен. От задорности отличается тем, что задорность как правило, имеет целью показать, что ты не хуже других, а задиристость что другие хуже тебя. Во внешнем поведении может обнаруживаться бескомпромиссной категоричностью высказывания и поведения, которые якобы не учитывают мнения, интересы, цели и возможности ( способности) окружающих людей. Задиристый человек может высказывать в оскорбительной форме мнения о тебе или о твоих близких, может говорить любые другие заведомо обидные для тебя суждения или такие, с какими ты заведомо не согласен, может быть грубым, может, "не замечая" тебя, оттолкнуть, встать впереди тебя в очередь и т.д., в общем, может говорить и делать то, что, по его мнению, вызовет твой активный протест. Внутреннее ощущение формируется из тех же компонентов, что и ощущения при остальных грехах: напряженность, зависимость, страх и прочее. Схематично: гордость тщеславие (славолюбие) жестокость осуждение злость, от которой поведение человека обращается либо к задиристости, либо к трусости. В окружающих ощущается душевно, как и всякий другой грех: даже если задиристость никак не проявляется, она вызывает желание досадить задиристому человеку, поставить его на место или уклониться от общения с ним, если не имеет место подобострастие или материальная заинтересованность в задиристом человеке. Задиристость может быть расценена как болезненное состояние души, как душевная болезнь. Но это можно сказать практически о каждом грехе. Телесное заболевание, имеющее задиристость своей прямой причиной, не выявлено. Противостоять задиристости удобнее всего скромностью, уважительностью, доброжелательностью. Само собой разумеется, что именно эти качества вызывают у задиристого наибольший протест. Оборотной стороной задиристости может считаться податливость

Задорность желание, чтобы окружающие заметили, что ты не слабее и не хуже, чем они.

Заносчивость желание занимать в чем-либо более высокое положение, чем есть в действительности. Ощущение заносчивости напоминает ощущение человека, желающего выпрыгнуть откуда-то, дотянуться до чего-то. Даже в походке может проявляться скачущими движениями, при которой человек постоянно движется вверх-вниз. Является причиной любых невротических состояний, но телесно проявляется по-разному, в зависимости от сопутствующего качества. Например, кардионевроз заносчивость + жестокость. В поведении обнаруживается склонностью к рассуждениям на тему: чтобы я сделал, если бы занимал более высокий пост. Как составляющее качество, входит в структуру личности при любой психопатии. Часто сопровождается демонстрацией (нарочитой) своих высоких профессиональных способностей, своих обширных знаний и умений в любой другой области. С целью обнаружения своего превосходства, подчеркнуто пренебрежительно заносчивый человек относится к признанным в своей области авторитетам. Поскольку претензии и самооценка не соответствуют реальным возможностям, сопровождается боязливостью, так же как тщеславие человекоугодием. Самомнение причина заносчивости. Заносчивые часто бывают "выскочками" и берут на себя непосильные дела, о чем впоследствии сожалеют из-за неудачности дел, но объясняют эту неудачность неблагоприятными обстоятельствами, или помехой со стороны других людей. Заносчивость часто, но не обязательно, сопровождается спорливостью и мечтательностью. Заносчивые часто вступают в спор, конфликты с руководством, но легко идут на попятную. Поскольку заносчивость претендует на непосильную деятельность, что ощущает и сам заносчивый, возникает нужда для укрепления самоуверенности и самонадеянности в так называемых навязчивых действиях: многократной проверке того, что наверняка сделано, в навязчивых сомнениях.

Заносчивости противостоят: скромность, исполнительность, ответственность, умеренность, постепенность.

Застенчивость желание произвести как можно более хорошее впечатление, связанное с неуверенностью, что это получится. Проявляется часто в том, что человек не в состоянии говорить и делать то, что для него желательно, в присутствии других людей, а в последующем и наедине. Сопровождается ощущением скованности, напряженности. Движения обычно неловки и угловаты, высказывания неопределенны, немногословны, не выражают (отражают) то, что думает человек. В качестве компенсации может отмечаться дерзость, шумливость (отчаянная смелость), при которых человек естественно утрачивает скромность, уважительность, тактичность, вежливость. Компенсация сопровождается неловкой избыточной жестикуляцией. Нарочито правильные жестикуляция и движения человека, в сочетании со скованностью, приводят зачастую к неспособности хорошо делать порученное или выбранное им самим дело. Такие люди постоянно на что-то натыкаются, что-то разбивают, куда-то падают. Из-за застенчивости они не в состоянии воспроизвести показываемые им движения, не в состоянии ответить на задаваемые вопросы, что в быту объясняется смущением. В случае обучения оценка их знаний и способностей зачастую ниже действительной потому, что не будучи уверены в безукоризненности своих знаний и умений, они не способны обнаружить даже то, что действительно знают и умеют. Друзей (как правило) немного, хотя из-за желания "производить впечатление" люди стремятся к обществу, но, попадая в компанию, не знают как себя вести. Часто сочетается с самоуверенностью, самонадеянностью или самолюбованием. Застенчивым свойственна неспособность принять самостоятельное решение или совершить необходимый поступок в присутствии других людей, хотя они не сомневаются в том, что нужно сказать или сделать. Это обуславливается не мнением окружающих, и, в конечном счете, не зависит от этого мнения, а продиктовано внутренней самооценкой. Особенностью жестикуляции можно считать постановку стопы носками внутрь, и сложенные внизу живота кисти опущенных рук.

Противостоять этому нужно, обратившись к скромности, самоуничижению, признанию своего несовершенства, признанию своей худости, ее исповедованию и раскаянию. Также противостоянием застенчивости может рассматриваться позиция человека, который не считает, что он что-то знает, может, умеет, а только еще учится, ищет, пытается узнать.

Соматизация полиартрит.

Зложелательство желание вреда, зла окружающим.

Злопамятство желание не забывать о причиненных неприятностях или вреде, не утрачивать испытанное в связи с этим чувство злости.

Злословие желание в беседе о каком-либо человеке изыскивать порочащие его жизнь побуждения или поступки.

Злость желание разрушить то, что тебе не по нраву в окружающей действительности, а также в отношениях и делах других людей. Поскольку злость в чистом виде редко может вызвать сочувствие и содействие окружающих, то этот грех, чаще всего, скрываются злым человеком, но, в тоже время, проявления ее крайне разнообразны. Распознать ее легче всего по результатам тех действий, которые совершает человек, руководствуясь злобным побуждениями: это разрушение, повреждение жизни общества или окружающей среды, а также внесение разлада и конфликтов в человеческие отношения, разъединение людей. Христианское разделение людей на следующих Христу и отвергающих Христа, отличается от разделения, привносимого в жизнь человека злостью тем, что злость влечет за собой взаимные конфликты и ею заражаются все участники конфликта. Кроме того, состояние и действия, диктуемые злостью, всегда имеют целью достижение тех или иных временных, земных, материальных благ. Действия, продиктованные злостью, могут быть распознаны также как по настроению предлагающего их человека, так и по доступным предвидению их результатам, а также по средствам, с помощью которых эти цели могут быть достигнуты. Так, например, любые цели, имеющие средством своего достижение доведения до нищеты, беспомощности, унижения отдельных людей или целый народ, безусловно можно считать служащими злу. Но также можно считать служащими злу любые действия, способствующие возвеличиванию как отдельного человека или группы лиц, так и целого народа, ибо в материальном, ограниченном мире, где все взаимосвязано, приобретение любых благ и преимуществ возможно только за счет лишения других людей этих же благ. Разумеется, здесь не имеется ввиду возвеличение или прославление человека или целого народа Богом просто потому, что Богом возвеличиваются служащие Ему, а служащие Богу никогда не ищут собственного прославления. В самых общих чертах можно сказать, что любая популяризация любого греха, а тем более прямое склонение к нему человека, являются проявлением зла (злости), ибо всякий грех обладает способностью повреждать и губить. Зло может лишить человека духовной опоры, может сгладить или извратить представления о добре и зле у человека. Такой человек, лишаемый возможности жить и трудиться честно для поддержания и сохранения своего существования, легко начнет лгать, воровать, враждовать с окружающими и совершать все другие грехи, как это имеет место в нашей стране.

Эмоциональное состояние человека, охваченного злостью, сходно с эмоциональным состоянием, вызываемым большинством других грехов. Злость обнаруживается любыми рассуждениями на тему "Так им и надо" или "Была бы моя воля, я б им показал". Обращает на себя внимание, что рассуждения на указанные темы имеют целью не восстановление справедливости и радость по этому поводу, а причинение любых по объему и силе неприятностей. Окружающих злой человек обычно "заводит", рискуя при этом тем, что раздражение и злость, воспринятые от него окружающими, обратятся на него самого. Злость достаточно активно участвует в формировании заболеваний печени, но не желчного пузыря, болезни которого вызывается вспыльчивостью и выдержкой. Обычным бытовым проявлением злости, рождающимся от нее качеством, является язвительность. Злость не является синонимом зла, ибо зло понятие собирательное, а злость конкретное отдельное отрицательное качество. Отвергаются злостью прежде всего такие качества, как доброта, сочувствие, отзывчивость, жалость. Оборотной стороной злости и маскирующим качеством можно считать слащавость. Обычно для злости оправдываться тем, что все окружающие по справедливости не заслуживают иного отношения. Противостоять злости можно теми качествами, которые ею отрицаются и памятью о том, чего, по справедливости, заслуживает злой человек.

Не следует путать злость с такими качествами, как справедливость, обличение, негодование, строгость и определенность. Злость, как и многие другие грехи, определяется не только по отдельным поступкам, сколько по цели, которую преследует человек и по его отношению к этой цели.

Игривость желание создать игровые, нарочито веселые отношения с людьми даже тогда, когда обстоятельства не благоприятствуют этому. Связана с безответственностью и самолюбованием, исключает доброжелательность, имитирует приветливость.

Изменчивость желание избегнуть противостояния своими мыслями, словами и поступками постоянно изменяющимся внешним обстоятельствам.

Капризность желание заставить окружающих следовать своим, даже самым незначительным, случайным прихотям. Близка обидчивости и жестокости.

Кичливость желание любоваться своими заслугами, превозноситься ими перед окружающими.

Клеветничество желание вызвать осуждение окружающими какого-либо человека сообщением заведомо ложных, порочащих сведений о нем.

Коварство желание скрыть от окружающих свои цели, намерения, выставив напоказ не те цели, которые преследуешь.

Корыстолюбие желание совершать только те поступки, которые приносят материальную выгоду, прибыль.

Кощунство желание шутить постоянно, даже когда шутки (шутливость, шутовство) неуместны и не своевременны. По славянски "кощун" "шутник".

Лень желание не обременять плоть какими бы то ни было действиями, даже ведущими к приятному (упокоение плоти).

В поведении может проявляться бездеятельностью, для которой человек подыскивает объективные причины ("это никому не нужно", "это никому не принесет пользы", "а это дело нехорошее", "а это дело непосильное", "а для этого дела нет необходимых условий" и т.д.). Равным образом, лень может проявляться тем, что человек тяготится необходимостью выполнять повседневные обязанности, раздражается, когда возникает необходимость сделать что-то сверх того, на что он уже согласился; хватается за любую возможность отложить, хотя бы на небольшое время, то дело, которое сам вынужден считать необходимым и от выполнения которого не может отказаться. Ленивый человек с удовольствием принимает помощь, при этом устраивая дело таким образом, что собственно дело за него делают другие, а он уклоняется от участия в нем. Очень часто люди, внутренне согласные с бездеятельностью (ленью) проявляют достаточно высокую активность (внешнюю), но любой выполняемый труд ими совершается с напряжением, с внутренним протестом, в результате чего они будут уставать быстрее, чем остальные. Иногда такой деятельностью люди скрывают собственную лень от самих себя, а не только от окружающих. Вся их активность в этом случае направлена не на то, чтобы сделать дело хорошо, а на то, чтобы отделаться от дела как можно скорее. В любом случае, их деятельность не имеет ничего общего с трудолюбием и несет с собой расхождение между желанием и поведением, т.е. порождает внутреннее противоречие. В повседневной жизни лень, равно как и празднолюбие, приводит к тому, что люди склонны поздно ложиться спать, т.к. вечернее время почти у всех законно свободно от дел и труда и ленивые стремятся возможно дольше продлить это время "законного" бездействия.

Во внутреннем лень ведет к состоянию расслабленности, не тяготящей человека, к ощущению плотского довольства. Расслабленность лени отличается от расслабленности уныния отсутствием тягостности (при унынии человек тяготится своей бездеятельностью). Расслабленность лени также резко отличается от состояния обессиленности, душевной опустошенности, которое возникает у человека, достаточно часто, в результате вспышки любой другой страсти (вспышки гнева, отчаяния и т.д.). Лень отличается от празднолюбия, с которым очень схожа, тем, что празднолюбивый человек готов ради праздности (праздничного времяпровождения) прилагать много усилий (понести много усилий, затрат и трудов), что бывает связанно с приемом гостей, с выездом на пикник или охоту, с посещением зрелищных мероприятий, ресторанов и т.д.

Лень проистекает от гордости-самолюбия-плотолюбия. Лень часто связана с мечтательностью, которая идет через самолюбие и душелюбие. В окружающих ленивый формирует различное отношение к себе в зависимости от их устройства: с ленивым устанавливаются дружеские отношения до той поры, пока не возникнет дело, который каждый из ленивых хочет возложить на другого; склонный к жестокости или самолюбованию может оказать ленивому несоразмерную помощь. В большинстве же своем, в окружающих ленивого людях исподволь формируется желание не утруждать ленивого, даже когда он просит, чтобы ему дали какое-нибудь дело, поручили какую-нибудь работу. Ленивый человек, даже сознавая нужность труда, или хотя бы только его необходимость, внутренне ищет и оправдывает возможность его не совершать, а не изыскивает способы выполнить предлежащий труд; в данных конкретных обстоятельствах изыскивает возможность уклониться от утруждения себя, а не понудить себя к выполнению труда.

Создается впечатление, что лень является причиной изменения функций селезенки, ее размеров (гиперспленизм, спленомегалия), а так же, возможно, причиной такого системного поражения, которое приводит к болезни Верльгофа. Вообще, от функции селезенки зависит выносливость способность нести (выносить) трудности, столько, сколько это необходимо и не противоречит физической природе человека. Поскольку лень ведет к расслабленности, а расслабленность не может быть частичной, а охватывает все естество человека, лень также может являться причиной любых заболеваний, связанных с недостаточностью (расслабленностью) сосудистых стенок (геморрой и пр.), плоскостопие.

Противостоять удобнее всего трудолюбием, постом (воздержанием), ответственностью. Именно эти качества легче всего отвергаются ленивым человеком у окружающих. Лень, как и всякое качество, распространяется на окружающих, передается им, усваивается ими. Кстати, именно поэтому ребенок будет ленивым, если ленивы родители (или близкое окружение), даже в том случае, если окружающие его люди внешне чрезвычайно деятельны, и это его качество будет раздражать тех, от кого оно пришло к ребенку, поскольку сами они всячески стараются скрыть свою лень от самих же себя. Оборотной стороной лени можно считать рвение.

Лживость желание искажать истину в мыслях, словах, в поступках. Может принимать форму не только искажения, но и пренебрежения и прямого отрицания истины (правды) действительного, известного положения вещей. Отец лжи сатана, поэтому всякий грех является формой лжи, ибо каждый грех приятен сатане и его вольным и невольным служителям. В повседневной жизни лживость, как отдельное от других грехов качество, проявляется сообщением другим людям заведомо несоответствующей действительности информации, клеветой, обещанием того, что и не собирается делать или давать лживый, опровержением или отрицанием правдивых сведений, желанием не верить доступной твоему пониманию правде (фактически отвергать ее). Лживый человек склонен скрывать свои действительные цели, намерения (даже тогда, когда они не вызовут противодействия окружающих) и уже по одному этому его можно распознать. В то же время лживый стремится узнать об окружающих как можно больше правдивых сведений, сам желает знать правду или сталкиваться с ней, т.к. исказить можно только ту правду, которая известна. Другими словами: поскольку ложь есть отрицание правды, как и всякое зло отрицание добра, то солгать можно только о том, правда о чем тебе известна, и поэтому для своего существования зло нуждается в добре, ложь в правде и существовать без нее не может. Именно этим объясняются, по-видимому, многолетние призывы советской власти к высоконравственному поведению с тем, чтобы иметь возможность воспрепятствовать хоть чему-то хорошему в людях, предварительно выявив его. Лживому человеку свойственно также объявлять ложью то, что его не устраивает, то, что лично ему мешает лгать или покрывать ложь других. Такие люди очень не любят прямо и ясно отвечать на конкретно поставленные вопросы, но вместо того, чтобы правдиво обозначить свое нежелание отвечать, лживый пускается в пространные отвлеченные рассуждения на тему заданного вопроса, пытаясь в многословии скрыть неспособность говорить правду. Для прикрытия своей лживости, лживый много говорит о своих добродетелях. Он может говорить и о добродетелях своих друзей и близких, тем самым давая понять, что сам не чужд их. А если и говорит о своей худости, то только в общих чертах, оспаривая обличения в каждом отдельно взятом грехе. Цель лживого человека, как правило, изначально своекорыстна, и ложь играет вспомогательную роль при удовлетворении того или иного греха. Точно также алкоголизация облегчает достижение женской благосклонности, но, по мере учащения выпивки, алкоголизм может стать самостоятельной страстью. С течением времени ложь делается самоцелью, не преследуя никакой конкретной материальной цели.

Как правило, ложь на краткое время облегчает взаимоотношения с людьми, но в последующем приводит к гораздо большим неприятностям, чем те, которых удалось с помощью лжи избежать. Легко понять, что "ложь во спасение" может служить только лжецам, да и сама эта формулировка лжива, ибо "спасти" ложь может только от правды и только тех людей, которым правда непосильна или которые не умеют к ней обращаться. Все поведение лживого человека может быть лживо уже только потому, что оно основано на лживых мыслях и является их воплощением. К категории лжецов нельзя относить людей, которые по простоте основывают свое поведение на лжи, но воспринимают ложь как правду, будучи обмануты, как это было и есть в нашей стране. Лжецами такие обманутые люди становятся автоматически, когда, узнав о правде, не принимают ее.

Внутренне лживость чаще всего ощущается, как эмоциональная напряженность, сомнение, смущение, что компенсаторно прикрывается дерзостью, развязностью и новыми ступенями лжи. Другие люди, желая прикрыть свою склонность ко лжи, прибегают к многочисленным цитатам, ссылкам на авторитеты, научные труды или на мнение руководства, а так же на общепринятость высказываемой лжи. Будучи заложенной в основу всякого греха, ложь легко обнаруживается и в гордости, и в самолюбии, в славолюбии в сребролюбии и в любых последующих грехах, но она же и приводит человека к любому мыслимому или совершаемому греху. Можно сказать, что ложь это ядовитый сок всего древа греха, который, разбрызгиваясь, дает новые побеги. Каких-либо болезней, связанных только с ложью, не отмечается, но ложь участвует в формировании практически всех болезненных состояний, и она же убаюкивает человека мыслями о приятности, а следовательно, безвредности любого греха.

Противостояние лжи, поскольку ложь порождение сатаны и ведет к смерти через грех, удобнее всего с Божьей помощью, ибо Бог есть Любовь, Истина, и Жизнь. Оборотной стороной лжи можно считать самохвальство. В окружающих ложью отвергается или искажается правдивость, вера в Бога, а всякий, отвергающий Бога, уже лжец, вольный или невольный. Проникнутый ложью в форме любого греха (или самостоятельно) священник прежде всего будет служить этой лжи в целом или частному ее проявлению (греху конкретному). Поскольку всякий грех тяготеет к материальному, то такой человек может учить людей "благочестивым" делам, выправлению внешнего поведения, в конечном счете будет призывать к построению светлого будущего (царства земного), прикрывая свою лживость неоправданно частыми упоминаниями о Божьей воле, Промысле, молитве и этими упоминаниями косвенно демонстрируя свою близость к Богу.

Лихоимание, лихоимство желание воспользоваться чьим-либо бедственным или затруднительным положением для получения собственной выгоды.

Лицемерие желание высказывать те мысли, которые наилучшим образом могут скрыть твое действительное мнение об окружающем, отношение к нему.

Лукавство желание обмануть самого себя.

Льстивость желание своими словами вызвать приятные эмоции у окружающих (у собеседника), которые способствовали бы достижению твоих личных целей. Не путать с подобострастием.

Любообщительность желание искать общения с людьми, пользуясь для этого любым предлогом.

Любопытство желание самому испытать то, о чем имеешь возможность получить (или даже получил) достоверную информацию.

Любоучительство желание поучать окружающих, быть их наставником, советчиком хотя бы в самых незначительных вопросах.

Мечтательность желание относиться к своим мыслям и образным представлениям, как к значащим большего и заслуживающим большего внимания, чем окружающая действительность. Внешне может проявляться как "задумчивость", как отсутствие склонности к коллективным развлечениям. У таких людей может отмечаться склонность к занятиям или развлечениям, оставляющим большой простор для фантазии, для додумывания: чтение стихов, слушание музыки, изучение различных философских и оккультных систем. Конкретные реальные планы и действия таких людей привлекают мало. Внутренне мечтательность, как правило, сопровождается представлением тех или иных образов, ситуаций, в которых мечтательный человек играет совершенно определенную роль. Именно представление себя в определенной роли и мысленное написание целых сценариев могут быть сутью мечтательности с одной стороны, а с другой стороны возможно представление себе ситуаций, в которых мечтатель не играет вообще никакой роли. Мечтательность, как говорят Святые отцы, это мостик, по которому в душу человека проходят множество грехов. Поэтому в зависимости от того греха или той страсти, к которой больше склоняется человек, меняется и характер его мыслей или образных представлений. Человек злобный может представлять сцены убийств, гибели людей и животных, природных катаклизмов, в которых он не является действующим лицом; а человек мстительный будет представлять себе расправу с действительными или вымышленными врагами; склонный к празднолюбию или развлечениям будет увеселять себя мысленными зрелищами; чревоугодливый услаждаться представлением пирогов или размышлениями на кулинарную тему; склонный к унынию (или к саможалению) будет представлять себе безуспешность своих трудов, неудачность дел, свое поражение в любых вопросах. Таким образом, каждый мысленно услаждается той страстью, которая лично для него привлекательна и приятна, а для другого может казаться отвратительной. Поскольку всякая страсть может равно удовлетворяться как исполнением того, на что она толкает человека, так и сожалением о невозможности служить страсти, мечты могут носить самый разнообразный характер; так, например, человек застенчивый может представлять себе восхищение своим поведением мысленных зрителей или восхищаться им сам, или представлять себе совершенно незаслуженное, (конечно, с его точки зрения), отсутствие восхищения со стороны окружающих. Но во всех трех случаях он собеседует со своей страстью, этой беседе с бесами отдает и мысли, и желания, и время, и мысленно восполняет "недостаток" служения страсти в реальной жизни. Независимый может представлять себе свое поведение, при котором окружающая действительность (люди и обстоятельства) совершенно им пренебрегается или отторгается; может представлять себе ситуации, при которых, напротив, все и вся находится от него в полной зависимости; может представлять себе ситуации, в которых он успешно отражает посягательства на его независимость со стороны других людей. Понятно, что данное качество, также как и всякое другое, может сочетаться с еще каким-нибудь грехом, который примет участие в формировании мысленных представлений: независимость и жадность; независимость и тщеславие; независимость и чревоугодие; независимость и блудливость нарисуют в воображении мечтателя совершенно разные картины.

Мечтательность в значительной степени формирует характер человека и его поведение. Например, человек любующийся собой в мечтах, в реальной жизни обнаруживает недоумение и раздражение, когда не встречает любования собой со стороны окружающих. Человек, в мечтах представляющий себя великим, в реальной жизни обнаруживает ни на чем не основанное превосходство перед окружающими, снисходительное к ним отношение, пытается распоряжаться их поведением, поступками, хотя не имеет на это ни каких реальных прав. Очень часто мечтательность (т.е. мысли и представления) являются только средством для создания у мечтателя определенного эмоционального состояния. Поэтому, если мечтателю сначала потребно довольно много времени и сил для представления сложных сцен, то по мере развития этой страсти и приобретения в ней навыка, достаточно довольно примитивных образов, которые сразу приводят мечтателя в желаемое эмоциональное состояние. Сложные мысленные образы вырождаются в "мысленную жвачку", которая свойственна шизофреникам. Для мечтателя типичен, по мере роста страсти, все больший разрыв между его представлениями и реальностью и, как следствие, все большая неадекватность его поведения. Его высказывания, поступки, притязания все меньше и меньше находят основания в действительности и все больше в его мечтах.

По сути своей, мечтательность является "парением мысли", как говорили Святые отцы, "парением", при котором мысль выбирает наиболее приятные для мечтателя образы и перебирает их, занимается ими, имеет целью душевное, но ни в коем случае не духовное услаждение, приятность. Это возможно только если человек считает себя имеющим право на любые формы приятности и считает также, что у него нет обязанностей, за невыполнение которых он будет нести ответственность; иными словами, тогда, когда человек считает себя достаточно хорошим. Из этого вытекает, что противостать мечтательности успешнее всего могут такие добродетели как самоукорение и трезвение. С последним Отцы неразрывно связывали непрестанную умносердечную Иисусову молитву. Окружающие могут помочь мечтателю избавиться от этой беды строгостью, суровостью, обличением его несостоятельности. Атеистическое мировоззрение вместо умного делания, трезвения для избавления от мечтательности может посоветовать только занятие не мысленными, а реальными приятностями, т.е. перевести служение страстям из области душевной в область физическую.

Мечтательность отличается от осмотрительности, предусмотрительности, осторожности, планирования, расчетливости тем, что перечисленные добродетели, совершаемые мысленно, имеют целью успешное совершение конкретных дел, успешное выполнение своих обязанностей перед Богом и окружающими людьми, в то время как мечтательность не имеет в себе ничего созидающего, служит только самоуслаждению, которое часто принимает извращенные формы. А в случае сочетания с унынием, безнадежием, отчаянием приводит к смерти не только душевной, но и телесной посредством самоубийства.

Мечтательность может сопровождаться медлительностью речи и движений, поскольку все внимание и желание отдано мысленному, и реальные раздражители не сразу воспринимаются человеком (ступор, субступор). В целом мечтательность можно охарактеризовать как душевно-интеллектуальный онанизм, приводящий к душевно-интеллектуальной импотенции и извращению.

Подчиняясь общему закону роста развития страстей, мечтательность занимает сначала немного либо совершенно определенного времени, либо времени, в которое мечтательность не мешает практической деятельности человека, а в последующем охватывает его целиком (сравни с развитием алкоголизма у отдельного человека).

Миролюбие желание любить мирское, делами и отношением ставя его превыше всего. Легко обнаруживается по желанию "чтобы во внешнем все было хорошо".

Мнительность желание относиться к своим предположениям (мнениям) и оценкам окружающего, как к безусловно правильным.

Многословие желание произносить много больше слов, чем это необходимо для точного выражения мысли.

Мстительность желание причинить вред тому, кто отнесся к тебе хуже, чем ты сам считаешь справедливым и правильным.

Мятежность желание протестовать против существующего положения, порядка.

Навязчивость желание заставить человека находиться в нашем обществе или поддерживать с нами желательную нам форму общения, несмотря на его протест.

Надменность желание любоваться превосходством своего интеллекта.

Напористость желание совершать поступки, могущие вызвать протест и противодействие окружающих. Может порождаться жестокостью. Схематично становление напористости можно представить следующим образом: гордость самолюбие самонадеянность жестокость. От последней могут произрастать в качестве листиков на ветке "древа греха" напористость, рвение, строптивость. Напористость может сопровождаться такими качествами, как трусость, податливость, которые служат как бы оборотной стороной медали. Внутренне ощущается, как постоянный поиск того, что нужно преодолеть, могущий сопровождаться ощущением распирания или сдавленности в загрудинном пространстве. Внешне может проявляться тем, что человек ходит опустив голову, "набычившись", слегка отведя руки в стороны, наклонив все туловище вперед. В те моменты, когда напористый человек преодолевает сопротивление, противодействие людей или предметов, напористость сопровождается не всегда замечаемой человеком задержкой дыхания (задержка выдоха). Тоже самое происходит тогда, когда человек мечтательно представляет себе чье-либо сопротивление и в мечтах же преодолевает его. По мере роста этого греха возрастает длительность периодов эмоционального состояния, сопровождаемого задержкой выдоха. И в тех случаях, когда данный грех не может быть воплощен в поведении по каким-либо причинам, происходит соматизация греха, выражающаяся в приступах уже непроизвольной задержки (дыхания) выдоха, в формировании заболевания, именуемого бронхиальной астмой. И как всякий грех сладок, а плоды его горьки, так и удовлетворяемая напористость доставляет удовольствие человеку, подверженному этому греху, а проистекающее от нее заболевание тягостно и мучительно. Но напористый человек формирует свою жизнь таким образом, что она наполняется людьми и обстоятельствами, которые он просто вынужден преодолевать лицемерно или в заблуждении утверждая, что ему этого и не хочется. Подтверждением этого может служить отношение напористого человека к предложению уступить или изыскать путь достижения потребного без преодоления чьего-либо противодействия: напористый с раздражением откажется от этого и приведет массу аргументов морального и материального порядка, призванных доказать, что именно его действия единственно правильны и необходимы. Из нескольких путей разрешения новой проблемы, которую вы обсуждаете с напористым человеком, он будет склонен отдать предпочтение тому пути, на котором предвидит или предчувствует наибольшее количество "объективных" трудностей. Для напористого человека важно не внешняя значимость того, что он преодолевает, а постоянная эмоциональная насыщенность греха. Поэтому внешне напористость может как преодолевать противодействие государственных структур, так и удовлетворяться преодолением "плохого" отношения со стороны кого-нибудь из родных и близких. При этом напористый человек ведет себя таким образом, что сам своими же претензиями, размером этих претензий, формой их предъявления или настроением, с которым предъявляются претензии, вызывает противодействие окружающих. Поэтому напористости часто сопутствует задиристость, задорность, пренебрежительность и т.д. Поскольку любое зло существует только как отрицание добра, постольку всякий грех является отрицанием противоположной добродетели и поэтому наибольшее выражение напористость проявляет при столкновении с уступчивостью, покорностью, кротостью. Но именно этими добродетелями ей удобнее всего противостоять, если человек способен изменить свое поведение. Если же у него на это не достает сил, то напористости можно противостать целеустремленностью, последовательностью, трудолюбием, обличением. Естественно, что этому должны предшествовать, как и в противостоянии любому греху, исповедь, раскаяние (сожаление об этом грехе) в противоположность услаждению ему.

Напыщенность желание любоваться важностью, значимостью всего, тобою совершаемого.

Насмешливость (ирония) желание представить смешными человеческими свойства, поступки, окружающие людей обстоятельства их жизни, даже если они не содержат ничего смешного сами по себе. Действие смеха на то, по поводу чего он возникает, можно сравнить с действием перевернутого бинокля на рассматриваемые предметы: они отдаляются и уменьшаются. Все, на что направлен смех, делается менее значащим и отношение к нему становится более легким. Смех равно умаляет и добро и зло. Если посмеяться над чем-нибудь хорошим, то оно вроде перестает быть хорошим и трудиться ради его обретения не имеет большого смысла. В этом случае человек как бы законно и обосновано может отказаться от труда и усилий ради достижения добра в самом широком смысле этого слова. Если же смех обращается на зло, то и оно делается маленьким, безобидным, совсем не страшным, не стоящим не только того, чтобы с ним бороться, но даже и того, чтобы от него отстраняться или просто опасаться. Смотришь в такой перевернутый бинокль, а там довольно далеко от тебя ползает маленькая зелененькая ящерка и смешно открывает ротик с трогательно белыми зубками. Отведешь бинокль в сторону а перед тобой обыкновенный крокодил...

Учитывая отмеченную особенность смеха, можно легко понять три его последствия. Во-первых, смешливый человек, вольно или невольно, резко обедняет (себе) свою жизнь, вычеркивая из нее серьезные горести и большие радости все мелко, все никчемно, ничто не стоит серьезного отношения. Во-вторых, человек временно облегчает себе жизнь, ибо все мелкое и незначащее воспринимается и переживается легче. И, наконец, в-третьих, поскольку все в материальном мире соотносимо и соизмеримо, насмешливый человек, умаляя своей насмешкой окружающее, иллюзорно возвеличивается в собственных глазах но только временно и иллюзорно. В соединении со снисходительностью насмешливость образует ту ровную и внешне безобидную черту характера, которую принято называть ироничностью, которая не имеет целью умалить окружающее, а скорее с усмешкой констатировать его малость и незначимость по сравнению с мечтательным несомненным величием ироничного человека. Проявление насмешливости (ироничности, смехотворства и юмора) распространены настолько широко и так хорошо известны людям, что не требуют специального описания. В группу этих проявлений входят и дурашливо-развязные выступления всевозможных ведущих и конферансье, изыскания пародистов и бытовые анекдоты и т.д. Смех может использоваться и политическим деятелем для того, чтобы облегчить свое принятие слушателями, зрителями, избирателями. При этом помещаемые в печати карикатуры на политических деятелей разных рангов и описания курьезных случаев из их жизни служат не их обличению и дискредитации, а их принятию массами даже в смешном виде. Хорошо смеется тот, кто смеется последний.

Эмоционально смешливость сопровождается ощущением эмоциональной опустошенности. Непривычный человек после выраженных приступов смеха делается доступнее для любых отрицательных воздействий, делается легко ранимым. Поэтому давно отмечено, что за смехом, особенно у детей, следуют слезы. В окружающих насмешливость вызывает либо протест, либо формирует несерьезное отношение к смешливому человеку, как к существу поверхностному, легкому, малозначащему. Что посеешь, то и пожнешь. Телесных болезней, вызываемых насмешливостью, не замечено. Оборотной стороны насмешливости можно считать безпощадность.

Противостоять безстыдной насмешливости приветливостью, уважительностью, стыдливостью. Вообще же, насмешливый человек легко может оказаться в положении, в котором лев рыкающий, ищущий кого поглотить, покажется ему забавным щенком, оставаясь при этом опасным кровожадным зверем.

Настойчивость желание добиваться выполнения своих намерений независимо от их правильности, уместности, своевременности, посильности для себя и приемлемости для окружающих.

Неблагодарность желание не признавать, что кто-либо приносит нам благо по своей, а не по нашей воле, и не воздавать благодетелю должное своим отношением. Неблагодарность это гордость (по мнению некоторых Святых отцов).

Небрежность желание не предотвращать ущерб, вред, которые могут быть нанесены твоими словами, делами.

Неверие желание отвергать любые, даже несомненно и очевидно правильные и правдивые мнения и обещания окружающих.

Недоверчивость желание сомневаться в правдивости, честности, истинности любых мнений, высказываний окружающих.

Независимость желание обнаружить свою неподвластность людям и обстоятельствам. Проявляемое качество может обнаруживаться вызывающим, дерзким или задиристым поведением. Человек, независимый в беседе о чем-либо, может вдруг не отвечать на вопросы, или заговорить о чем-нибудь другом, или отвлечься на какое-то дело, которое приостановит беседу любую (приятную, неприятную, нужную, деловую...) Так же он может одеваться, не учитывая реальных погодных условий, или вдруг начать делать что угодно не ко времени и не к месту. Взяв на себя без протеста какие-то обязательства или что-то пообещав, он может не выполнять обещанное, практически демонстративно обнаруживая свое безразличие к тому, что за этим последует. Тяготится своей личной привязанностью к кому-либо, а также чьей-либо привязанностью к себе, если это накладывает какие-либо обязательства. Как правило, независимыми становятся люди остро и тонко ощущающие свою связь с окружающими и из-за своей повышенной чувствительности испытавшие ряд неприятных переживаний, хотя это и необязательно. В мимике и жестикуляции может обнаруживаться "отмахивающимися", пренебрежительными жестами, подергиванием плеч, рук, пренебрежительными гримасками. Страдающий независимостью практически демонстративно не интересуется жизнью даже близких людей, не принимает в ней участия. В то же время избегает сообщать сведения о себе, даже когда этим интересуются близкие или наверняка дружески относящиеся к нему люди. Свое поведение склонны объяснять вежливостью, деликатностью, нежеланием утомлять разговорами о себе или лезть в чужие дела и души. Как правило, качество может быть связано с самоуверенностью или мечтательностью. Хотят не заниматься тем, о чем просят их, оправдываясь тем, что не смогут выполнить просьбу. Могут без видимых причин менять свои планы только потому, что эти планы понравились другим людям, которые изъявили желание принять участие в их выполнении, предложив, при совместном участии, распределение обязанностей. Часто обнаруживается внутренний протест против следования сложившимся принципами какого-нибудь ремесла, желанием что-то изменить в традициях профессиональной деятельности или желанием под тем или иным предлогом избегнуть изучения этих традиций и канонов. Это не желание сделать иначе, получить необычный результат, а желание достигнуть обычного результата своими средствами. Делание по-своему объясняется неумением или неспособностью. При желании скрыть независимость, человек ставит себя безсознательно в гораздо большую зависимость от окружающих, чем это необходимо, демонстрирует свою зависимость вплоть до воспитания в себе робости.

Противостоять: терпением, послушанием, осторожностью, храбростью, обязательностью и ответственностью.

Ненависть желание отвергнуть и уничтожить то, что нас окружает, кроме того, что считаем приятным для себя лично. Порождается злостью, мятежностью, самолюбием; противоположно любви.

Нерадение желание не искать возможности выполнить свое дело лучше, протрудившись сверх того, что предписано.

Неряшливость желание не следить за содержанием в чистоте и самого себя, и того, что находится в твоем распоряжении.

Нетерпение желание протестовать против действительности (мятежность). Эмоционально ощущается как активное отторжение того, что тебе неприятно или отторжение различных явлений окружающей тебя жизни. Проявляется в отрицании того, что тебе говорят, якобы с целью уточнения. Но уточнения настолько не значительны, что можно было бы и не отрицать слышимое. В жизни постоянно изыскиваются факты и события, которые совершенно обоснованно могут вызвать протест, при этом на все хорошее внимание либо вовсе не обращается, либо обращается мельком. В случае получения совета человек ищет возможности его обойти под любым предлогом; тяготится самой необходимостью обращаться как за советом, так и за любыми другими житейскими потребностями во внешний мир (ремонт машины, покупка продуктов, поездки на работу и т.д.). Поскольку мятежность распространяется на все, человек ни в чем не находит утешения, а если и находит, то как бы вынужденно, на непродолжительное время, пока не изыщет причины отвергать то хорошее, чем утешился. Порождается самоуверенностью (неверием), часто приводит к унынию, безнадежию. С протестом против окружающего может соседствовать протест против своего состояния, положения, себя самого; в конце концов против собственного существования. При всем том человек не отвергает того, что материально или душевно выгодно или приятно, даже если выгода и приятность проистекает от тех людей или организаций или событий, которые им же отторгаются, осуждаются. Часто приводит, якобы, к неспособности понять совершенно элементарные вещи, только из-за желания их не принимать. Вместо обсуждения вопроса в целом идет многословное оговаривание все новых и новых малозначащих деталей. При этом выигрывается время, в течение которого человек не принимает то, что обсуждается.

Как и всякий грех, который охватывает человека целиком, нетерпение не бывает замечаемо нетерпеливыми людьми. В то же время, в связи с естественной чуткостью человека к настроению окружающих людей, нетерпение воспринимается, ощущается всеми теми, кто сталкивается с нетерпеливыми и незаметно для них заставляет их относиться нетерпеливо к источнику нетерпения, чье настроение они ощущают, но воспринимают как свое собственное. Телесно нетерпение может ощущаться как невызываемое никакими физическими причинами ("беспричинное") чувство тошноты; как боли в области затылка. Соматически одно из самых известных проявлений нетерпения морская болезнь. В поведении человека нетерпение может проявляться в том, что он не замечает то, что ему нежелательно; того, что может привести к нежелательным последствиям; или того, что для него безразлично, но что попало в сферу его нетерпения. Точно также, как обидчивый находит на что обидеться, злой на чем сорвать злость, нетерпеливый что не потерпеть.

Для нетерпения обычно желание сделать поскорее, протест против того, что понятная и посильная работа занимает (отнимает) время и силы. Необходимо согласие с затратами времени и сил, согласие с тем, что, несмотря на понятность и посильность, непредвиденные обстоятельства могут либо затянуть выполнение данного дела, либо сделать его вовсе невыполнимым; согласие с тем, что неинтересным делом приходится заниматься в ущерб тому, что интересно. Напряжение, которое испытывает человек, страдающий нетерпением, не ускоряет и не облегчает выполнение предлежащей работы, а ведет только к непl